В зале сидело в этот момент всего семь человек. С учетом Гамлета и Одувана — девять.

Впереди, на третьем ряду женщина посередине. На четвертом с правого края — молодой парень. На пятом с левого края трое мужчин, среди которых особо выделялся тот, кто сидел в середине между приятелями. Как здоровым размерам, так и ослепительно белым, красивым и дорогим свитером. На седьмом ряду, так же с левого края сидели Гамлет и Одуван. Через кресло от них два русских мужика, пьяных в сопли, несмотря на столь ранний час. С них Ваня и начал свое изучение тбилисского кинозрителя.

Один из мужиков уже клевал носом. И, в общем, спал. Второй все время бубнил что-то. Одуван прислушался. Поневоле заулыбался. Второй пытался предугадать развитие сюжета. «Сейчас она…» «А сейчас он…». И все время ошибался. Тихо матерился. И продолжал свои попытки, не обращая внимания на то, что собутыльник спит, и только по инерции кивает головой. Итак, первое: справа от друзей непрекращающийся бубнеж пьяного «ясновидящего»!

Одуван перекинул взгляд на троицу в седьмом ряду. Троица фильм смотрела вполглаза, но при этом все время комментировала происходящее на экране. Одуван, конечно, не понимал, что конкретно обсуждают мужчины, но судя по часто раздававшимся смешкам — измывались над героями. Одинокие женщина и мужчина пока вели себя тихо. Только иногда женщина, прислушивавшаяся к комментариям троицы, одобрительно хихикала, чем распаляла и двигала их к новым свершениям.

Неожиданно занавес, отделявший вход, был отодвинут дородной — под центнер — женщиной, державшей за руку малолетнюю дочь. Мамаша остановилась на пороге, привыкая к темноте, оглядывалась в поисках знакомого лица.

— Маквала, я здесь! — радостно закричала одинокая женщина в середине третьего ряда.

Маквала захохотала. Побежала к подруге. Уселась.

— Что тут? — спросила.

Следующие десять минут немногочисленные зрители слушали подробнейший пересказ событий фильма, который подруга вела для Маквалы. Троица при этом продолжала свои комментарии, а пьяный сбоку все никак не мог уловить сюжета, но не сдавался и продолжал чревовещать в такт качающейся головы спящего друга. Одувану стало заметно веселее. Бросил взгляд на Гамлета. Тот понимающе улыбнулся в ответ.

Тут занавес, отделявший вход, опять распахнулся. Далее Одуван стал свидетелем одного из самых сюрреалистичных эпизодов в своей жизни. Вошедший в зал молодой парень, с газетой в руках, быстрым шагом, не останавливаясь, прошел перед экраном, повернул в сторону зала, прошел по боковому проходу до пятого ряда, свернул направо и покинул зал через дверь с горящим зеленым фонарем над ней с надписью «Выход». Уже сама по себе эта стремительная проходка вызывала удивление и вопросы. Но и это ладно. Не ладно то, что, все время пока шел, парень с каким-то остервенением и с невероятным шумом комкал свою газету! Успел «докомкать» до размера снежка, прежде чем исчез.