В первый же день московский гость попался на обычной, но неожиданной для непосвященных в тбилисскую (всегрузинскую) фишку. Шли по проспекту Руставели. Одуван приметил мороженщика. Быстренько метнулся, так ему вдруг захотелось эскимо. Гамлет и одноклассник не успели среагировать.

— Вам взять? — спросил Одуван.

— Нет. Погоди, — отвечал Гамлет, приближаясь.

Одуван кивнул, протянул пятнадцать копеек одной монетой. Получил эскимо за одиннадцать. Стал ждать сдачи. Установилась драматическая пауза, смысл которой Одуван не понимал. Смотрел на продавца. Продавец смотрел на него. Удивление Одувана росло. Удивление продавца росло еще больше. Наконец, продавец, выдохнув короткое и несколько недовольное «э!», бросил растерянный взгляд вниз, на мелочь, разбросанную по прилавку. Стал перебирать её, пытаясь найти среди всего этого белоцветного металла такую мелочь, которая была грязно-желтого цвета, т.е. 1−2-3-копеечные монеты. Но таковых не было. Тут, слава Богу, подбежал Гамлет. Схватил Одувана под локоток, что-то с улыбкой произнес на грузинском, но Одуван примерно понял — что, поскольку смог разобрать «Москва» в короткой реплике друга. Продавец усмехнулся, кивнул головой, успокоился: мир вокруг него опять вернулся к должному порядку.

— Я не понял, — Одуван шепнул, разворачивая эскимо.

— Во-первых, я же тебя предупредил: ты не тратишь ни копейки. Сказал бы, мы тебе купили. А, во-вторых, у нас не принято брать такую мелкую сдачу.

— Ни хрена себе! — Одуван не столько возмутился, сколько у него в голове лихорадочно защелкал калькулятор. — Получается, что, если он, например, продаст сто эскимо, не давая сдачи, то его чистый доход будет четыреста копеек⁈ Четыре рубля⁈

— Ну, да, — Гамлет спокойно пожал плечами.

— И так везде?

— Да.

— Ну, вы…

— Живи и дай жить другим! — неожиданно с пафосом и с коротким смешком заявил одноклассник Гамлета.

Дальше Одуван начал внимательно смотреть на все торгово-денежные операции, проходившие у него перед глазами, решившись найти прореху в заявленной другом всеобъемлющей системе неплатежей. Не нашел. Даже пригорюнился. Гамлет и одноклассник его успокаивали, пытаясь убедить, что в этом есть доля разумного: то, что ты недополучил в одном месте, вернется к тебе на твоем рабочем месте. Одуван уже был готов смириться, но воспрял духом, когда они зашли на фуникулер.

— Аха! — радостно заверещал.

— Чего?

— Ты говорил: вернут на своем. А как он, — ткнул в человека, продававшего билеты, — сможет вернуть, когда круглая цена и сдачи не нужно?

Гамлет и друг нежно улыбнулись.