Место боя Костегрыз помечал ревом.

Затрещали кусты, Кема напрягся, ушел в невидимость, чтобы принять бой, но тут же проявился. К нам продирался Сергеич в черном доспехе, вложил мне в руку таблетку.

— Только частичного исцеления, — сказал он виновато.

Я тотчас ее выпил, «активность» не поднялась, а стабилизировалась, застыв на 68%.

— Потрепало тебя, — протянул он, глядя на меня.

Понемногу «активность» начала расти, боль притупилась, я проверил купол: 47%, нормально. Поднялся и заковылял под защиту силового поля.

— Тетыща, докладывай, — мысленно сказал я в голосовой чат. — Как идет бой?

— Мы под куполом, Иссахар пытается уйти, бездушные его не пускают. «Активности» у него тридцать шесть процентов. По нему работаем из двух орудий, из магнитных ружей, ему наносит урон Костегрыз, но титану осталось немного, тридцать два процента, подоспевшие израильтяне его бьют. Арабы не проявляются.

Пришлось заставлять Костегрыза сожрать еще одного покалеченного бездушного. Держись, здоровяк!

Впереди меня шел Кема, расчищая путь когтями.

В голове прозвучал голос Тетыщи:

— У Иссахара двадцать два процента «активности». Броня вся изломана, но еще выполняет свою функцию. У Костегрыза двадцать шесть процентов. Чистильщик отрезал ему руку-кувалду мономолекулярным ножом.

— У Иссахара уже двадцать процентов! — перебил его Лукас. — Расковыряли, теперь дело пойдет.

Я ускорился, обходя место схватки по широкой дуге, чтобы не попасть в замес. Потом двинулся вдоль купола. Если титан поляжет раньше, надо отвести трех оставшихся бездушных, чтобы подлечились не дали уйти чистильщику, задержали его. А вон и Костегрыз стоит на четвереньках и все равно поднимает-опускает вторую руку, вдалбливая в землю блестящую лепешку — то, что осталось от экзоскелета. Деформированный, он стал ловушкой для Иссахара. Не в силах сопротивляться, тот принимал свою смерть. Пятеро его выживших соклановцев палили по титану, но запаса прочности ему хватало.

— Человек Денис, — голос у Кемы был жадный, как у голодного. — Позволь мне порезвиться!

— Нет! Эти люди нужны живыми.

Подойдя ближе, я увидел, что «активности» у Иссахара осталось 9%. Один удар Костегрыза, второй удар…

— Чистильщик Иссахар Мизрахи! Я вызываю тебя на дуэль! — решив, что попытка не пытка, выкрикнул я, но ожидаемо обломался.

Носитель метки «Отступник» лишен права вызвать на дуэль другого чистильщика или принять чужой вызов.

— Железный Феликс, железный Феликс. Раз-маз-ня! — сыронизировал Сергеич, глядя на расплющенный экзоскелет.

Я сел на задницу, вытер застилающий глаза пот и уставился в черное небо. Пять волн еще. Охренеть. Кемину и мою первую волну мы, похоже, пережили. Без потерь. Израильтяне, защищавшие своего босса, упали, перестав стрелять.