Мигель добавил:

— Восстановлена целостность стен, но «прочность» еще не устаканилась. Ну а внутренние работы… оставим их на потом.

Воцарилось молчание, после которого Дитрих показал на крышу модуля:

— Ремонтный дрон доделывает нашу работу, но «Стражи»… их придется починить тебе, Денис.

Неужели я так хреново выгляжу, что меня страшно беспокоить по любому поводу — а вдруг это будет последняя капля. И я подо…

Эффект «Отступника»: −10% от «активности».

Поле зрения залило красным. Привычная уже тошнота прокатилась волной и отступила. Если бы не реанимационная капсула, я сейчас бы уже корчился в агонии.

Мысленно я вызвал таймер обратного отсчета: до следующей волны осталось два часа. Полчаса на ремонт, час на реабилитацию, сорок минут на подготовку к вторжению.

На развороченной, покрытой нагаром базе кипела работа: люди отдраивали закопченные поверхности, проверяли исправность приборов. Расставляли по местам вырванные из пола стулья.

И Лиза была тут, она мыла пол вручную. Обернулась, поймав мой взгляд, встала, подошла.

— Ты совсем плохо выглядишь.

— Потрепан, но не сломлен, — кисло улыбнулся я. — Пойду восстанавливаться.

Ко мне подбежал Эдрик — в порванной одежде, исцарапанный, лицо покрыто коркой, примерно, как у Сергеича, когда тот гнил заживо, а потом излечился. Я притянул его к себе. Хоть он и выглядел взрослым, это был ребенок, нуждающийся во внимании.

— Ты герой, Эдрик! Правда. Вот победим, вручу тебе орден.

Эдрик просиял и признался:

— Было страшно, Капре. И больно, билят, но я его нашел!

— Где остальные? — спросил я.

Парень заозирался, и ответила Лиза:

— Спальные модули повреждены, так что вповалку спят наверху. Второй этаж не пострадал.

— Пленники?

— Подлечены, переведены в уцелевшие спальные модули. Их трое: два араба и израильтянка. — Лиза передернула плечами. — Остальные погибли страшной смертью. Ты только представь: замкнутое пространство, стены раскаляются, нечем дышать…

Я притянул ее к другому боку, тронул губами висок.

— Мы ничего не могли сделать, сами чуть не сгорели заживо. Поспи и ты, Лиза.

— Да какой тут сон! Сидишь, как приговоренный, ждешь, когда тебя пойдут расстреливать.

— Осталось три мои волны и одна — Кемы. Кстати, где наш динозавр?

— Вот еще за ним я не следила, — фыркнула девушка.

— Ладно, пойду, — сказал я, отстраняясь. — Мне надо ремонтировать турели.

На втором этаже гарь смешивалась с запахом пота и перегара. Дверь в актовый зал была открыта, и оттуда доносился могучий храп Сергеича.

Я заглянул туда: боевое крыло спало здесь. Вика — прижавшись к Рамизу. Тетыща — в обнимку с Галей, которая, когда началась жара, куда-то спряталась и пережидала, а теперь мирно похрюкивала у хозяина под боком. Открыла один глаз, скользнула по мне взглядом — и дальше спать.