Я не стал ждать, пока он соберется с силами.

«Рывок», двадцать метров за долю секунды — десятикратное ускорение «Ветра» швырнуло меня вперед, и «Нагибатор» обрушился на доспех скейра с такой силой, что от точки удара во все стороны пошла синяя волна. «Контузия» — есть! НЕХ замерла на полсекунды, глаза погасли, и я ударил еще раз, целясь в стык хитиновых пластин на боку, туда, где «Проницательность» подсвечивала уязвимую зону желтым.

Активирован особый эффект «Контузия»: цель дезориентирована на 3 секунды.

Три секунды — целая вечность, если знаешь, как их использовать. Я активировал «Ветер» и вложил в третий удар все, что было: и «Внепланетарного чистильщика» с его ста пятьюдесятью процентами бонуса, и «Мощь», и собственные восемьдесят семь килограммов, разогнанных «Ветром».

«Нагибатор» загудел, по нему прошла цепная молния, ударив скейра в грудь, и его отбросило на четыре метра. Серебристая кровь брызнула из-под пластины.

18%. Нет, 17%. Доспех регенерирует, а я снимаю быстрее, чем он латает! Пока — быстрее.

Закружилась голова, меня повело, пришлось отключить «Ветер».

Макс ударил скейра сбоку.

Чернильные клинки «Каспера» рассекли хитиновую пластину на предплечье — «Призрачное лезвие» игнорировало 30% физической защиты, и пластина, выдержавшая бы попадание из крупнокалиберного пулемета, разошлась, как картон. Ворр Тк’рейш-Шкарр завизжал — скрежещущий звук, от которого заныли зубы, — и ударил Макса верхней правой конечностью.

Макс отлетел на три метра и покатился по траве, но тут же встал. Кровь из виска хлынула заново, левая рука висела плетью. Но клинки горели, и он шагнул обратно.

И тут я осознал, что не так уж безвредны для Макса скейровские клинки, и понял, почему мой друг так плохо выглядит.

Один удар клинками — минус 2% от собственной «активности». Макс убивал себя быстрее, чем скейра.

Рапторианец зашел со спины.

Нет — не зашел. Прыгнул. Оказалось, что и полудохлые рапторианцы прыгают, как кенгуру: мускулистые ноги оттолкнулись от земли, и два центнера чешуйчатой ярости обрушились на Ворра сверху.

Когти впились в стык между шлемом и шейными пластинами скейра — туда, где даже самовосстанавливающийся доспех не мог закрыть все щели. Ящер рвал, выгибаясь всем телом, хвост обвился вокруг верхней конечности скейра, блокируя замах, а из носовых щелей ящера повалил красный пар.

Ворр Тк’рейш-Шкарр рванулся, крутанулся на месте, пытаясь стряхнуть рапторианца. Одна из нижних конечностей — здоровая — ударила ящера в бок, и я услышал хруст, от которого у меня самого перехватило дыхание. Рапторианец захрипел, но не разжал хватку. Чешуя на загривке встала дыбом, побледнела до почти белого, — но когти продолжали рвать.