Прикрыл глаза и сосредоточился.

Нити. Десятки нитей, тянущихся от бездушных куда-то на юго-восток. «Сокрытие души» позволяло их чувствовать — за каждым зомби ниточка, и все они сходились где-то в зеленке, у скейра. Перехватить невозможно, разница в восемьдесят уровней.

Но!

Когда НЕХ стреляла, нити дрожали. Я заметил это еще при первом выстреле, а теперь проверял сознательно. Девятый выстрел излучателя по куполу, и пять-шесть периферийных ниточек провисли на секунду. Скейр переключался на оружие, и контроль над частью орды слабел.

Секунда, может полторы — мало.

Но если заставить его не просто стрелять, а драться, уворачиваться, отвечать на удары, нити провиснут дольше. Может, на три секунды, может, на пять. И тогда я перехвачу мелочь: развившихся шаркунов, бегунов, крикунов, ползунов, щелкунов.

Амбалы и тошноплюи вряд ли отдадутся — привязаны слишком плотно, а Костегрыз тем более. Но штук десять-двадцать пушечного мяса из пешек НЕХ выдернуть — уже кое-что. Без живого щита из зомби ему придется подставляться под нашу технику.

Я открыл клановый чат.

«Слушайте все. Могу перехватить часть зомби, если кто-то свяжет скейра боем. Хотя бы на пару секунд. Не убить — отвлечь».

Вика:«Где он?»

Сергеич:«На бтр туда не праехать Денис».

Тетыща:«Не выходим на дистанцию. Галя ведет, скейр быстрее».

Макс:«Я могу».

Я обернулся. Макс по-прежнему сидел у купола, все такой же серый, руки его тряслись, радужку заволакивало черным, но он смотрел на меня в упор и спину держал прямо. Вообще на него не похоже.

— Сиди, — сказал я вслух, чтобы дошло. И продублировал в чат:«Лечись. Приказ».

Желваки у него заходили на скулах, кулаки побелели, но он промолчал. А я подумал, что толку посылать Макса нет, ляжет в своем ближнем бою за секунду, и ни хрена это не изменит.

Странно, что Эдрик не отвечал в чат. Его зеленая метка на клановой карте горела ровно, я видел, что он живой бродит где-то восточнее базы. Пришлось писать в личку:

«Эдрик, что происходит? Докладывай».

Так, блин. Парень один в джунглях, наверняка читает чат и сейчас отслеживает четырехрукую тварь. Наверняка знает, где она. И, сволочь такая, не пишет.

«ЭДРИК, БИЛЯТ!» — написал я.

Нет ответа.

У купола осталось 37% прочности. Очередной выстрел излучателя с юга, еще кусок энергощита долой. Какой-то особенно мощный амбал выломился из подлеска метрах в тридцати, пулемет одной из машин снес ему плечо, но тот попер дальше — здоровенный, под три метра, с левой рукой, болтающейся на лоскуте кожи. Вторая очередь снесла голову, тело по инерции сделало еще два шага и упало.