— Со старообрядцами я договорюсь. Будут они сажать ее больше всех иных, если милости мои хотят, — сказал я.

Я сжал кулаки под столом. Невежество. Проклятое, тупое невежество, которое губит страну сильнее любого врага.

— Что еще предлагаешь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Скорняков поднял глаза:

— Предлагаю действовать через брюхо, Ваше Величество. Не через страх и не через приказы. Нужно показать людям, что картофель — это вкусно. Что из него можно готовить множество блюд. Что он сытный, дешёвый, доступный.

— Конкретнее. Мало уже подобного делали? Пробовать давали, рабочих в Петербурге и в иных местах кормили…

— Организовать показательные обеды в каждом уездном городе. Пригласить местную знать, купечество, духовенство. Накормить их картофелем — жареным, варёным, печёным, в супе, в пирогах. Пусть попробуют. Пусть убедятся, что это не отрава. А потом пусть сами расскажут своим крестьянам. Главное же, чтобы на солнце не был кортофель, не зеленел. А в остальном, как же его не есть? Сие вкусно.

Я задумался. Идея была здравой. Людей не переубедишь лозунгами. Но накорми их вкусно — и они сами захотят ещё.

— Хорошо, — кивнул я. — Делай. Выделяю тебе средства из казны. Сам найди человека, коий за такое, ну и за распространение кукурузы, фасоли, перца сладкого, иных овощей, отвечать станет. Организуй эти обеды. И ещё — напиши брошюру. Простым языком, чтобы даже неграмотный, если ему прочтут, понял. Что такое картофель, откуда он, почему его едят, как его готовить. Рецепты, советы, всё что нужно. Печатай большим тиражом, раздавай бесплатно. Пусть люди знают.

— Слушаюсь, Ваше Величество. А ваш трактат? — Скорняков записывал, не поднимая головы. —

— И его размножить. И ещё, — добавил я, глядя на патриарха. — Владыко, давай через церковь еще действовать. Ты найди толкового батюшку, который не мракобес. Пусть напишет проповедь о том, что Бог дал человеку землю и её плоды, и что отказываться от дара Божьего — грех. Пусть эту проповедь прочтут во всех церквях. И чтобы я не слышал больше про «чёртово яблоко». Ясно?

— Будет, государь. Сделаем. Сам кортофелю ем. Толченым он, да с солью, да с толченым сушеным грибом… — Феофан закатил глаза, но быстро понял, что это чуть ли не пропаганда чревоугодия. — Скромно, немного, но снедаю.

— Так в монастырях распорядись о нем, владыко! — ухватился за идею я. — Будут монахи и отцы святые есть его, иным не страшно станет. И пусть каждый архимандрит и настоятель знает, как выращивать и хранить сей овощ. Большое дело сделаешь, владыко.

Феофан замялся, но согласился. Тот самый случай, когда нужно быть умеренным в словах и своих инициативах.