— Ты куда это? — спросил Крот, поздоровавшись, и трогаясь с места.
— Да… Скучно дома, делать нехер. В «Гудок» пошёл… Думал, Светка там. Сахаровские там зависают? Дома никого.
— Там. Но они уже тёплые. Роман Александрович сказал забрать их до дома.
— Обе что-ли?
— Обе наклюкались. Там походу, все уже талые. Ну, поехали, чё…
Мигом домчали до вокзала, заехали через служебные ворота к парковке на перроне. Ворота открыл милиционер в пальто и ушанке. Зорко осмотрел проезжавших, как будто запоминая.
— Новенький что-ли?
— Да кто его знает… — пожал плечами Крот. — Я в них не шарю.
Остановился у выхода из ресторана. Идти внутрь отказался.
— Чё я там не видел…
Жека неспеша открыл массивные двери из лакированного дерева с огромными бронзовыми ручками, вошёл внутрь, в тепло, пахнущее ароматными запахами дорогой еды и алкоголя. У входа всё-таки стоял чей-то качок в костюме, преградивший проход, однако тут же его осадил другой.
— Это сахаровский пацан. Пусть идёт.
«Чёрт… Обо мне уже думают, что я у Сахара на побегушках» — недовольно подумал Жека.
Прошёл в зал, а там дым столбом, и гулянка в самом разгаре. Кто ещё трезвый, а кто уже и всё, рожей в салат. Жека осмотрел зал, но ни Сахарихи, ни Элеоноры не увидел. На свободном пространстве перед эстрадой танцевала толпа… Видно костюмы, белые рубашки, галстуки, блестящие платья у женщин. Дикие вопли, смех. Мишура под ногами. И музыкальная группа играет то ли блатное, то ли сугубо русское-народное.
Подошёл метрдотель, спросил, что надо. Жека указал на свободное место, сунув полтинник.
— Да-да, молодой человек, прошу вас, — метрдотель услужливо указал на пустой столик, почти у входа. — Извините уж. Больше ничего нет — праздник. Все места заняты.
Однако Жека видел, что свободных мест навалом, просто их оставили для гостей более высокого ранга, которые могли прийти сюда. А могли и не прийти. Но места им всё равно держали.
— Что будете?
— Коньяка сотку и кофе, — Жека ещё дал метрдотелю полсотни, показывая, что ничего больше не хочет. Пока несли заказ, разглядывал, кто тут есть. Секретарь горкома КПСС Слонов с супругой. Сейчас они тихо-мирно сидели за столом, и хлопали в ладоши. На удивление, заметил директора кондитерской фабрики, а также отца Фотича, смотрящего по центру. А вот и секретарь горкома ВЛКСМ Митрофанов Леонид Егорыч, плюгавый мужичонка в коричневом кримпленовом костюме, на вид, такого же непонятного возраста, как и убитый Владимир Станиславич. Комсомол считался молодёжной организацией, но в функционерах сидели уже взрослые мужики, до тех пор, пока ногами вперёд не вынесут. И вот с этим-то человеком Жеке и предстояло наладить связь, если начать мутить с лыжной базой. Могло потребоваться его согласие и подпись. Вот так удача, что приехал сюда!