В магазинах стояли громадные километровые очереди. Люди боялись, что деньгами скоро можно будет лишь оклеить стены в сортире, и сметали вообще всё. Хлеб скупали десятками булок — сушили сухари. Соль брали мешками, спички сотнями коробков, электролампочки десятками, да и вообще покупали всё, до чего может дотянуться рука. Проезд в транспорте подорожал в несколько раз, чего не было никогда, несколько десятков лет, и это было неслыханно!

Но такая громадная масса ничем не обеспеченных бумажных денег, разом вброшенная населением в экономику, в торговлю, способствовала лишь дальнейшему углублению кризиса, и очередному росту цен. Видя обнищание населения, правительство издало указ о выплате единовременного пособия отдельным категориям граждан в размере 60 рублей. Однако деньги напечатали на станке, и они ещё больше усугубили ситуацию.

Жека ехал в технарь, и офигевал — в каждый магазин стояли толпы народа, сметающего всё подряд. Однако деньги быстро кончились, а цены на продукты выросли в несколько раз в связи с бешеным спросом. И когда спрос прекратился из-за отсутствия денег, цены вниз уже не опустились. Люди остались без денег, и с высокими ценами.

Масса народу обнищала, и людям стало не до развлекушек. Лыжная база почти прикрылась. В начале апреля стало тепло, лыжня подтаяла, и на лыжные прогулки никто уже не приезжал. Однако кафетерий ещё работал. Правда, цены пришлось увеличить. Но если цены на продовольствие в городе выросли в среднем в 3–4 раза за неделю, цены на выпечку в «Зимушке» Жека уговорил пацанов повысить лишь в два раза. Держать до последнего, лишь бы не в минуса. В среднем, цены были ниже, чем городские, и людям стало выгодно приезжать из города за выпечкой, даже с учётом расходов на автобус.

— Пусть пока на еду работаем, хрен с ним, — уверял Жека. — Главное, клиентов не растерять, самим выжить.

Добазарились с алтайцами насчёт мяса, с мужиками колхоза «Красный партизан». Теперь раз в неделю алтайцы ехали сразу в «Зимушку», сдавали уже нарубленное мясо, пацаны тарили его в купленный холодильный ларь, остальное везли грузинам на крытый рынок, с которыми Жека договорился о приёме алтайского мяса. Имел с этого небольшой личный процент с каждой машины, в пару-тройку сотен. Грузины на рынке совали ветеринару полсотни, и тот клеймил мясо как совхозное, прошедшее ветеринарный контроль.

Всё-таки, несмотря на максимальное снижение издержек, доходы резко упали — несезон, финансовый кризис, обнищание народа… Однако, есть народная пословица, что когда толстый сохнет, тонкий дохнет. Чуть уменьшили зарплаты работникам, перестали себе брать проценты, а сели на твёрдые оклады в пару штук, и худо-бедно кризис переживали. Работали, кормили работников. Не уволили никого. А в городе меж тем уже открыли первую биржу труда, как на треклятом западе…