— Ты не говорил что в аренду отдаёшь, — возразил Жека. — Ты говорил — берите тачку, и я вхожу в правление кооператива.

— Правильно, не говорил, — согласился Сахар. — Тебе же любой может тачку просто так отдать, и денег за это не взять. В общем так… Девятке четыре года. Сейчас госцена на неё 10 косарей. Но за такие деньги ты ничего не купишь, даже если в очередь на десять лет лет встанешь. На базаре такая, как у вас сейчас, стоит 14 штук. И я эти 14 штук вношу в вашу новую богадельню.

— Ты пойдёшь в учредители? — упавшим голосом спросил Жека, не зная как возразить против наглого отжима их фирмы.

— Нет, не я, — отрицательно качнул головой Сахар. — Мне нахера это? У меня есть своё дело. Документы на Светку оформите. Что она внесла в товарищество пай машиной стоимостью 14 косарей. И что она один из учредителей. Всё просто. Это простая формальность, Соловей. Естественно, она не будет в вашей киндейке заниматься чем-то. Но право голоса у ней будет. А сейчас всё, иди. Свободен.

Сахар махнул рукой, и выгнал Жеку как надоевшего щенка. Вот так Сахар и прибирал к рукам всё, до чего мог дотянуться. Пусти меня в учредители. Вот тебе машина, вот тебе аренда… Нечем рабочим платить? Вот тебе деньги в долг. Возразить боялись. Вот и сейчас, Сахар походя застолбил кусок в начинающем раскручиваться предприятии. А… Ладно. Хер с ними.

— Ты с нами? — проходя мимо, спросил Жека у «коммерсантки», ныряющей в бассейне. — Мне ехать надо. Дел дофига, там стройка у нас идёт, хочу заехать, посмотреть.

— Езжай! — благосклонно разрешила Сахариха, облокотившись о бортик бассейна, и пошевеливая ногами. — Я тут позависаю ещё! Покааа! Ммм!

Сахариха вытянула пухленькие губки в трубочку, изображая воздушный поцелуй, и нырнула обратно в воду, окатив Жеку с головы до ног.

А на стройке дела шли. Площадка под строительство была тщательно выровнена, и даже фундамент залит. Пробурена скважина для воды, выкопан котлован под канализационную ёмкость, прокопаны траншеи под коммуникации. И всё это заняло от силы пару дней — на объекте ковырялось много народу. Хмырь старался быстрей построить кафе, и отвязаться, пока цены на строительство и стройматериалы не выросли ещё больше.

На самой базе тоже произошли изменения. На здании висела большая вывеска «Пекарня Сладушка». Сейчас большое центральное помещение, где переодевались лыжники, стало оборудовано под торговый зал, где в двух витринах лежала свежая выпечка. В одной витрине беляши, пироги, чебуреки, самса, расстегаи с рыбой, в другой витрине булочки, плюшки, рожки, витые попекушки и прочее сладко-сдобное. Народ стоял. Уже приходили с Еловки, пешком, несмотря на расстояние в два километра, по обочине дороги. В общем, дело идёт. Наскоро поздоровался с Лёхой и Митяем, заправлявшим тут, с Маринкой, пекущей сдобу, и Жанной, девушкой лет 25, стоявшей за прилавком. Потом купил пару чебуреков, съел их тут же на скоро, запив стаканом чая. Мог бы как владелец, попросту попросить у дружбанов, но не стал — чё позориться-то. Девчонкам зарплата с выручки шла, обязаны что-ли бесплатно его кормить? Покурил с Кротом, и потом поехал до технаря.