Вадим включил телевизор. Ритка читала книжку, а дед закрылся в своей комнате.

Как вдруг — кун-кун! — раздался звонок в дверь.

Я вздрогнула и посмотрела на Вадима. Кто бы это мог быть?

— Наверно, Пашины, — предположил он, — что-то давно их не было.

Господи, а я так надеялась, что решила эту проблему. Я ведь четко и ясно сказала Валентине, что после каждого ее визита последует мой визит.

— Анечка пришла! — заорала, как сумасшедшая, Ритка, и кинулась к дверям.

Но через минуту из прихожей донесся ее истошный крик:

— Юрочка! Юрочка пришел!

Мы опять с Вадимом переглянулись. Маша теперь два раза в день будет к нам захаживать?

Ритка с Юрочкой промчались мимо нас в Риткину комнату, а мы с Вадимом изобразили приветственные улыбки при виде вошедшей в зал Марии.

— Проходи, — сказала я, — телевизор вместе посмотрим.

— Ой, сегодня такой день изумительный, теплый, — счастливо защебетала она, — я хотела на улице погулять подольше, но Юрка так устал, так устал.

Ага, так устал, что носится сейчас с Риткой, сшибая игрушки.

— Слушай, а я хотела тебя спросить, — вдруг пришла мне в голову замечательная идея, — у тебя остались какие-нибудь письма от Володьки?

Вадим скривился и покрутил пальцем у виска, стараясь сделать это незаметно от гостьи.

— Конечно, — не задумываясь, ответила девушка. — А что?

— А там есть что-то такое, что указывает на то, что Юрка — его сын?

— Вот дура баба! — не выдержал Вадим. — Ну тебе какое дело? Что ты лезешь к людям?

Не обращая на него внимания, я озвучила свою идею:

— Просто, если есть что-то такое, то можно подать на него в суд и отсудить алименты на ребенка.

Маша густо покраснела, так, что цвет ее кожи стал заметно ярче рыжих волос на голове.

— Вообще-то я никогда… я ничего… — пролепетала она, с ужасом глядя то на меня, то на Вадима.

— Чо ты лезешь не в свои сани? — проорал Вадим, не сводя с меня раздраженного взгляда.

— Да я хочу, как лучше! — проорала я в ответ. — У меня знакомый адвокат есть, я бы поговорила…

— А тебя кто-то просит?

— Ладно, — махнула я рукой, — не хотите, как хотите!

Повисла неловкая пауза.

Я честно хотела помочь. Зачем бедная девчонка будет лелеять какие-то надежды, если есть прекрасный вариант доказать Володькино отцовство?

Маша продолжала сидеть вся красная, только голову опустила так, что из-под нависшей челки не видно было лица. Вадим продолжал крутить пальцем у виска и бросать на меня укоризненные взгляды, как будто хотел сказать что-то важное.

Что он хотел мне сказать? То, что она бегает не из-за денег, а потому что до сих пор влюблена? Но если Володька уже предал ее когда-то, не пора ли выкинуть его из головы и успокоиться? Я уже молчу о том, что крайне непорядочно с ее стороны бегать за мужиком, когда его жена лежит в больнице. Какая бы она ни была!