И я добродушно рассмеялась:

— Да хоть безалаберной, лишь бы ты была счастлива!

— Альбина, давай садись с нами ужинать, — Андрей засуетился на кухонной части помещения, доставая чистые столовые приборы.

Мы сели ужинать. Здесь же крутилась кошка. Сначала она сидела на полу у стола, глядя на нас своими выразительными глазами, потом запрыгнула на подоконник и принялась вылизываться. А вот Ларискиного сына я еще ни разу не видела. Интересно, где он постоянно пропадает? На улице с пацанами или в пионерском лагере?

— Так ты с Татой все, не женишься? — решилась я задать вопрос Андрею.

— Да как на ней не женишься? — хмыкнул он. — Если она парткомом пугает? Жениться — это одно. А то, что с ней жить невозможно, совсем другое. С ней поговорить даже не о чем. Ни разу с книжкой в руках ее не видел. Газеты ей нужны только, чтобы завернуть в них что-нибудь. В музыке вообще не разбирается. Все интересы — как бы приготовить да наготовить. Какие банки закатать, какие продукты выбрать. Да и об этом она не говорит, молчит больше.

— Ну так повариха, кого-то такое вполне устраивает.

— Но не человека моего уровня! Я, конечно, пошел с ней в ЗАГС, роспись, где надо, поставил. А на следующий день сказал, что ухожу в рейс. Все, точка.

— Так она же в пароходстве работает. Вдруг узнает, что ты не в рейсе?

— Скорее всего, уже знает, — с грустью в глазах ввернула Лариска.

— Ну узнает и узнает, — беззаботно произнес Андрей, — я же не сказал, что судно прямо сейчас отходит. Ухожу в рейс — это значит, что нужна подготовка, и все время перед рейсом я должен находиться на судне. У меня там полно дел. Я и погрузкой руковожу, и документы оформляю. А ей до этого дела нет, пусть вон своими делами занимается.

— Так она с матерью осталась?

— Нет, к своей маме уехала в деревню.

Да, по-моему, ей там самое место. А я правильно тогда подумала: не стоит так уповать на свою молодость. Думает, раз молодая, то можно не следить за собой, не налаживать контакты с мужем. Дескать, пусть он вокруг прыгает. А вот и нет. Молодая — это еще не все.

— Ты только пока Вадиму не говори ничего, ладно? — попросил вдруг Андрей. — А то у него вода в жопе не держится.

— Да что ж я, своего мужа не знаю, — мне даже смешно стало, — я сама ему ничего важного стараюсь не говорить. Конечно, не скажу, не переживай.

Лариска вдруг встала, сходила в комнату и вернулась с двумя красивыми коробочками.

— Альбина, это тебе, — она протянула мне коробочки.

— Да что ты, не надо, зачем? — неужели они купить хотят мое молчание? А, может, просто любят делать подарки. Есть же такие люди. — А что это?