Бедный мой профессор! Почему же не сложилась у него долгая совместная жизнь с самой любимой женщиной на свете? Он никогда мне не рассказывал. Я лишь знала, что от нее был старший сын, который крайне редко виделся с отцом и жил в другом городе. Имя еще у него такое странное, даже не вспомню. Намного больше мне было известно про Татьяну Олеговну и бесконечную череду молодых любовниц. Они не давали ему человеческого отношения. А он и не ждал. Он всегда знал, что им от него нужны деньги да продвижение по карьерной лестнице.

Я и сама бы не выбилась из обоймы девиц для легкого времяпровождения. Если бы не дала понять, что он интересен мне, как человек.

— Ну что, Наденька, я у тебя молодец? — Пал Саныч закончил очередной тезис и стоял, потирая руки.

— Ты у меня золото, — Надежда вытащила последний распечатанный лист и аккуратно скрепила его с остальными листами, — гений! Это ж надо — такое придумать!

— А меня вдохновение накрыло, — начал он хвастаться и вдруг увидел меня, — ой, а вы давно ждете?

— Нет-нет, все нормально, — я поднялась со стула и принялась показывать бумаги, — смотрите, здесь все на отдельных листах. Отдельный вопрос — отдельный лист. Если информация вышла на два листа, они скреплены.

— Вы извините, — сказала смущенно Надежда Аркадьевна, — мы сразу вас не заметили, так увлеклись построением структуры взаимодействия видов транспорта… Давайте, я чайник поставлю, кофе выпьем!

— Нет-нет, что вы! — я поспешила отказаться. — У меня полно дел. Бумаги отдам да поеду дальше.

— Да вы вся мокрая! — ужаснулся Пал Саныч. — Наденька, помоги товарищу, а я пока в буфет сбегаю.

Он даже не взглянул на мои бесстыдно обтянутые мокрым платьем прелести. Так был поглощен своей супругой и научными изысканиями.

Помощь заключалась в том, что Надежда включила настольный маленький обогреватель и направила струю на мое платье, а я старательно теребила ткань, чтобы скорее подсохла.

Потом мы пили кофе с удивительными рогаликами, которые принес из буфета Пал Саныч. Дед тоже иногда приносил такие из булочной. Необыкновенно вкусная румяная сдоба, завернутая в своеобразный хрустящий рожок. И почему такие в мое время не делают?

— Ладно, мне пора, — напившись и наевшись, я поднялась, — мне в ателье надо, новую форму забирать. Спасибо за теплый прием!

— До свидания, — по очереди сказали Пал Саныч и Надежда, — приходите еще!

Когда я по лужам дошлепала до остановки, как раз подошел трамвай. То, что надо! Трамвай едет почти до самого ателье.

Войдя в вагон, я сразу подошла к специальному устройству, через которое оплачивался проезд. Нижняя часть его была из железа, а верхняя из прозрачной пластмассы, в которой имелась щель. Я хотела кинуть в щель пять копеек, но вовремя увидела надпись «проезд 3 копейки». Так, значит, это в автобусе пять копеек, а здесь всего три. Кинув три копейки, я покрутила ручку сбоку. Чтобы вышел билетик, надо было крутить вручную, пока не увидишь, что появилась черточка, с которой начинается другой билетик.