Впрочем, при таком сильном ветре зонтик бы не помог. А дождь, как нарочно, усиливался. И к моменту моего выхода из автобуса лил стеной.

От остановки до входа в институт всего пара шагов, но я успела вымокнуть насквозь. Легкое летнее платье в разноцветную полосочку прилипло к телу, обрисовывая и бесстыдно выставляя напоказ все интимные части тела. Но я больше переживала за бумаги с ценной информацией. Хорошо, что догадалась положить их в красивый прямоугольный импортный пакет.

Вымокшая до нитки, я открыла дверь кафедры и вошла в спасительное тепло и сухость.

На меня никто не обратил внимания. Надежда Аркадьевна сидела за столом с включенной большой настольной лампой и яростно била по клавишам, едва поспевая за речью Пал Саныча.

Над диссертацией работают, — догадалась я и решила не мешать. Наверняка будущему профессору пришла в голову новая яркая идея. Пал Саныч в такие минуты увлекается настолько, что забывает поесть.

— Ох, опечатку допустила, — беспомощно откинулась на стуле Надежда.

— Ничего-ничего, Наденька, это всего лишь черновик, — успокоил ее Пал Саныч, — не отвлекайся, пожалуйста.

И она опять усердно заколотила по клавишам печатной машинки.

И это только черновик! Представляю, скольких трудов ей будет стоить перепечатывать научный труд на чистовик.

Я решила пока разложить на столе листы с информацией, которые привезла. Чтобы успели просохнуть. К счастью, намокли они совсем чуть-чуть — спасибо импортному пакету. Осторожно промокнула салфетками, найденными здесь же, на кафедре, мокрые места, чтобы записи не размылись. Чистыми салфетками протерла заодно себе лицо и мокрые части тела.

А эти двое по-прежнему не обращали на меня никакого внимания. Я тихонько села на стул и от скуки принялась наблюдать за ними.

И опять поняла — ну ничего, абсолютно ничего в моей душе не переворачивается при виде Пал Саныча. Как будто и не было никогда тех счастливых мгновений, проведенных вместе. Сколько раз мы летали вместе по всему миру! В каких интересных и значимых событиях научного мира участвовали! С каким вкусом обустраивали наш досуг! А вот поди ж ты.

Может, потому что, пробыв в другом мире всего месяц, я поняла — счастье не в этом? Не в том, чтобы бесконечно брать и ничего не отдавать взамен. А может, потому что, видя его с первой женой, я поняла — не любил меня на самом деле Пал Саныч. И Татьяну Олеговну не любил. А любил он лишь эту Наденьку.

С чего я взяла? Да видно было невооруженным взглядом, как он преданно смотрит на нее. Каким счастьем светится его лицо, как вспыхивают его глаза, стоит ей лишь обернуться к нему.