А у Володьки дела и впрямь были плохи. Пару раз он звонил, и даже один раз зашел с того дня. Рассказал страшное.

Нинку выписали из больницы, несмотря на ее ужасающее состояние. При этом ничего конкретного врачи не говорили, не давали никаких прогнозов.

— Я их пытал-пытал, — сокрушался Володька, — а если ей хуже станет, что делать? А они руками разводят: «Вызывайте тогда скорую». Я у одного, самого главного, спросил потихоньку: «Вы что, домой ее умирать выписываете?»

— А он что? — спросил дед.

— Да ничего, — с досадой поморщился Володька, — руками разводит и молчит, как партизан. Я весь день на работе, девчонки в садике. И вот кто за ней ухаживать будет?

— Так она что, вообще не встает?

— Она только сесть может, и то с трудом. Придется сиделку где-то искать.

— А как же твоя женщина с Угольной? — не преминула я напомнить. — Неужели не согласится помочь?

— Во-первых, она сама работает, — парировал Володька, — во-вторых, как ты себе это представляешь — любовница ухаживает за женой?

— Нет, но хотя бы девчонок она могла бы к себе забрать.

— Не знаю, — шумно вздохнул брат Альбины, — мы всего полгода встречаемся. Даже не знаю, как о таком просить.

— Да обыкновенно — денег дать. Или ты соврал, что хорошо зарабатываешь?

— Нет, зарплата у меня хорошая, — но взгляд у Володьки был, как будто даже это его не радует.

Когда Володька ушел, дед долго задумчиво смотрел в окно, а потом сказал мне:

— А помнишь, как они и Нинкой нашу маму называли, когда она вернулась из психбольницы сама не своя. Не мама, не по имени! «Эта лежачая»!

— О-о-о! — не удержалась я. — Неужели так бывает в жизни, а? Прям мистика какая-то. Неужели это им бумеранг прилетел? Да еще так быстро?

— Ничего не быстро, — мотнул головой дед. — Я иногда посмотрю на Володьку, и так жалко его становится! Первый человеческий порыв — помочь ему, что-то сделать. А потом как вспомню, как они нашу маму называли, так вся жалость куда-то пропадает.

— Есть пословица такая: «Не плюй в колодец», — напомнила я, — в жизниникогда не угадаешь, к кому придется за помощью обратиться придется.

Мне предстоял очередной насыщенный день. До поездки надо было успеть сделать многое, но главные задачи — отвезти материалы Пал Санычу на кафедру и забрать готовую форму из ателье.

Я решила сначала заехать в институт, а оттуда рвануть в ателье.

Через пару остановок от дома я увидела из окна автобуса, что на улице все посерело, и даже воздух налился тяжелым свинцом. Сначала стояла тихая серость, а потом вдруг заметалась от ветра пышно-зеленая листва на ветвях деревьев. И на стекло упали первые косые капли дождя. А я не подумала захватить с собой зонтик!