Однако, пианино сейчас купить ну никак не получится. Ведь деньги ох как понадобятся в Москве! И как бы мне из этой ситуации выкрутиться? Ладно, попробую спустить на тормозах. Авось, на эту тему никто не заговорит.

— Ой, скоро же кино будет по второй программе! — вдруг воскликнул Вадим.

— А что за фильм? — обрадовался дед.

— «Свет в окне», — ответил Вадим, — надо телевизор настроить.

Мы все устроились поудобнее у экрана.

Как вдруг услышали настойчивые звонки в дверь.

— Анечка пришла! — с счастливым криком побежала к дверям Ритка.

Я побрела в прихожую, кляня себя на чем свет стоит. И как я так расслабилась, что забыла про этих Пашиных? Да и вообще, почему они прутся в такое время? Почти полдесятого!

Дед щелкнул выключателем, и мы увидели входящего в квартиру… Володьку.

Как ни в чем не бывало, он скинул ботинки и продефилировал в зал.

— Привет всем! — весело и бодро раскинул он руки, как для объятий. Словно и не замечал, что ему тут совсем не рады. — Ой, пацанка ваша как выросла-то! Сто лет ее не видел! А я шел мимо и вспомнил, что мне позвонить надо. А автомат на улице не работает. Дай, думаю, зайду.

Он плюхнулся в кресло рядом с телефонным аппаратом.

Мы с дедом и Вадимом обменялись многозначительными взглядами, как будто говоря друг другу: «Ладно, пусть звонит. Может, быстрей уберется».

Вадим продолжал настраивать вторую программу, вертя круглый тумблер и ставя по-разному антенну.

— Ой, а у вас что, до сих пор черно-белый? — хохотнул гость. — «Рекорд», да? А мы цветной купили, «Электрон»! Да мы свою жизнь без телевизора уже не представляем!

Напряжение нарастало. Я прямо чувствовала, как у меня брови съезжаются к переносице, а зубы стискиваются. Еще немного, и я запущу в него хрустальной вазочкой. Ишь, обаяшка какой выискался!

Володька тем временем небрежно набирал на диске нужные ему цифры.

— Привет-привет, — процедил он в трубку, — ты там как?.. А я что, я к старику вон зашел позвонить.

Я подскочила:

— Не смей отца называть стариком!

Но Володька на меня даже не взглянул, и я, махнув рукой, ушла в Риткину комнату, от греха подальше.

Оттуда мне слышно было, как минут десять он болтал по телефону ни о чем. Потом, видимо, разговор закончился, воцарилось молчание.

Я решила выйти в зал и сказать этому «брательнику» что-нибудь напутственное, даже фразу приготовила: «Время позднее, а нам завтра рано вставать».

А когда я вошла в зал, то увидела, что Володька обратился к деду:

— Слушай, помнишь у меня антенна была, хорошая такая, для хорошего телевизора? До сих пор же где-то у тебя валяется. Ты мне ее отдай, ладно?