— Понятно, — кивнула я, — ой, а Ритка же ходит на занятия в музыкальную школу! И сегодня идет, и ей так нравится, — захлебываясь восторгом, рассказывала я, — и учительница у нее такая хорошая, Мария Сергеевна! Она в филармонии выступает, а в нашей музыкальной школе у нее вторая работа.

Показалось мне или нет? Вроде как Вадим остолбенел на минуту. И я растерянно замолчала. Что он о ней знает? Что это за подружка Альбины, с которой они явно давно не виделись, а встретились, как родные? Ну говори же, Вадим! Мне же любопытно.

— Одинцова, что ли? — спросил он и почему-то скривился. — Эх, Машка такая девчонка хорошая, а твой братец об нее ноги вытер и дальше пошел. Вот и кто он после этого?

— Конечно, чудак на букву «эм», — поддержала я в надежде выведать побольше информации.

— Неудивительно, что она на вторую работу пошла, — продолжал Вадим. — Ребенка как-то надо тянуть, которого ей твой братец заделал…

Что? Почему мне опять хочется отшатнуться, как от удара хлыстом?

— Не понимаю, почему он ей алименты даже не платит, — пробормотала я, чувствуя, как внутри все переворачивается от такой несправедливости.

— Потому что у него совести нет! — сказал, как отрезал, Вадим. — По закону он не обязан, женат на ней не был.

Ну да, в те времена же не было анализа ДНК. И как Мария Сергеевна докажет, что ребенок от Володьки? Никак! И, если отец ребенка — подлец, то ничего он платить не будет.

Но почему Маша так хорошо относится к Альбине? Может, Альбина в той ситуации встала не на сторону брата, а поддержала незадачливую подругу?

— Столько лет Машку за нос водил, — продолжал кипятиться Вадим, — а Нинку увидел — ах, на десять лет моложе! — и дриснул. Сколько мы ему говорили: «Ты посмотри на Юрку, он же вылитый ты!». И родители его уговаривали, и ты беседы проводила. Нет, уперся, как баран: «Я Нинку люблю», и все тут. Господи, да как земля таких носит? И перед Машкой так неудобно! Хотя мы-то в чем виноваты?

— Да, зная Володьку, вряд ли мы могли на него повлиять, — согласилась я.

Теперь я понимаю, почему Мария Сергеевна не держит зла на Альбину.

— Постой, — не могла я успокоиться, — так ведь это означает, что у деда есть еще один внук, Юрка! А у меня племянник.

— И что из этого?

— Как что? Дружить нам надо с ними, в гости друг к другу почаще ходить.

Двери вагона открылись передо мной ровно в семь сорок пять. И вот я на станции Угольная. Да, станция серьезная! Я оглядела большое красивое здание, фигуры революционеров в углублении на фасаде, памятные доски. Голубые елочки у входной группы. Посмотрев в другую сторону, увидела множество путей, много товарных поездов. Ну что ж, пора идти в кассу, на новое рабочее место.