В общем, в условиях скученности, беспорядочных атак и всякого прочего — бой наверху надолго не затянулся. Более того, проекторы турнирной площадки регулярно оттаскивали Инвиктусы в стороны — то ли добивали, то ли мертвецы взбунтовались, деталей не понять. Но три команды уже вышибли, согласно телеметрии турнира, в полном составе.
— Бронзовый, снимай укрепление, — распорядился я.
— Не рано ли, командир? — уточнил Олаф, на что я, бегло подумав, решил ответить.
— Не рано. Полевое укрепление кристаллической структуры — не мгновенное дело. А переконфигурирование полей в нормальное состояние даже дольше. Поспешим и останемся без щитов на час, в лучшем случае.
Через десяток минут, когда из нашей засадной ямы вырвалась колесница, в строю оставалось всего шесть Инвиктусов. Причём с условными, да и не очень повреждениями. Попробовали скоординироваться, но слаженные залпы не дали, разнося и без того просаженные щиты (точнее — перегретые эмиттеры и конденсаторы, как занудно громыхал Эмик). В общем, боя толком не было, а было добивание. Последний лёгкий штурмовик попробовал пофигурять в воздухе на паре ионников. То ли потянуть время, то ли чёрт его знает. Деструктор Плотника снёс ему остатки щитов, покорябал броню и последний противник стал помечен как выбывший.
— Победа… Победа!!! — совершенно по девчоночьи, радостно, завизжала Гиллара.
И народ, да и Инвиктусы прорвало — орали и радовались в командном чате. А я обмяк в пустоте ИР, с улыбкой. И вправду, победа, а главное холодные тиски этикетки отпускают. Можно и расслабится, наконец-то!
37. Солнечный привет
В общем, победу провозгласили, а я, довольно опустошённый, топал на Бронзовом в ангар. Устал как собака, перенервничал и вообще. На вопли Бронзового о величии и «КАК МЫ ЭТО ДУРАЧЬЁ!!!» вяло поддакивал. И вообще, имел в планах кровать, чтоб отойти от всего этого и проснутся уже нормальным собой, а не искателем Путей. Но с этим меня обломали ребята — что, возможно, к лучшему. На выходе из ангара стояли знакомые, полузнакомые и незнакомые слушатели, далеко не только с нашего потока. И, всунув мне в руки какую-то кружку с игристым вином, потащили вдаль. А точнее — в крыло центральной столовой, которая называлась Пиршественной Залой. Для всяких торжеств там и прочего.
Довольно занятным выходил момент, что на нашу команду вообще и на меня в частности — не дулись, не обвиняли в мошенничестве или чём-то таком. То есть, народ довольно благожелательно выражал благодарность за отменное зрелище. Даже бывшие противники не особо злобствовали. Зыркали, конечно, но без обещаний взглядами убить в подворотне.