Ну и вообще, именно технические моменты были интересны. И не только: с учётом договора не помешает узнать, что и как у нас в Империи с Инвиктусами связано. А то ничего точно не знаю, слухи да голо.

Так я пару часов полёта, читая данные, и провёл. Можно было и на звёзды поглазеть, но разница с ночным небом небольшая, а с голо — так и вовсе никакой.

А, через полчаса, на голоэкране в конце салона стала демонстрироваться с разных ракурсов станция. Так-то её ещё не заметишь, но по космическим меркам был челнок уже «на пороге». Выглядела она как этакий замок-дворец, в виде буквы «Ш», вращающийся на высокой звёздной орбите вокруг Белой. Имперский стиль, островерхие крыши, узоры, крылатые типы и черепа. В своё время я уточнял у Никса — а почему так? У пиитов тех же пустотные здания сугубо утилитарные, редко когда даже овальные: в основном всё сферы, гладкие, с люками из которых высовываются инструменты или оружие там.

— Избыточность ресурсов, Гален. Эстетизм и психологическая неполноценность животного человека, — отрезал неполноценный киборг.

Но ответил развёрнуто. И выходило, что технологии позволяли делать пустотные строения и корабли на многие тысячелетия. Технический прогресс очень медленный, пренебрежительно озвучил киборг, а прогресса человечества биологически или социально нет десятки тысяч лет. На мои возмущённые слова о новых моделях мобилей, голо, наручных вычислителей и прочем Никс отмахнулся. Это не прогресс, а переконфигурация имеющегося, как сообщил он.

Спорить я с ним не стал, хотя как понятно, железяка трансгуманистическая не права ни разу. Но вот причину он назвал не только похожую на правду, но и подтверждённую. Эстетизм. Делая многокилометровые станции и корабли на тысячелетия людям нет принципиальной разницы: делать глупые гладкие шары или красивые замки. Вопрос незначительного увеличения материалов и «неоптимальность» формы — не принципиальна и незначительна. Делается всё с запасом прочности в тысячи процентов. Ну и красивый замок всяко лучше смотрится, чем шар дурацкий. Приятнее человекам, грознее для всяких вражин и ксеносов.

В основании буквы Ш станции располагались технические помещения и двигатели, корректирующие орбиту станции и компенсирующие импульс причаливающих судов. А палки Ш были как раз длинными жилыми и причальными блоками. А сейчас десятикилометровый замок лайнера Имперской Космонавигации находился между двумя палками, состыкованный со станцией.

Увидеть толком картину в иллюминатор, даже когда мы подлетели на считанные десятки километров, было невозможно: до Белой было слишком далеко. И скудный свет звезды на таком расстоянии просто не освещал толком станцию и лайнер. Так, искусственные огни переливались на тёмном пятне, на фоне звездного всего. Но проектор демонстрировал и станцию, и корабль ярко освещёнными, блестящими металлом. И возникало ощущение, что не лайнер состыкован, а у дворца станции появился новый пристрой, настолько похожа была внешность корабля и станции. Что, впрочем, неудивительно — имперский стиль.