Так вот, даже кревы, ведущие с людьми войну на уничтожение (и благополучно в ней самовыпиленные) прислали к Белой один-единственный разведывательный шлюп. В котором, по легендам, кревов и сварили. Устроив на Белояре всепланетный креветочный пир, по случаю торжества Человечества. По моему с супом из кревов — байки. Потому что кревы в суп вроде бы не очень годились, какая-то химия у них неправильная. Но легенда ходила упорно, подтверждаемая гордым и хищным клацаньем зубами рассказчика.

И выходило, что Белояр никому, в общем-то, не нужен. Раз в полгода прилетал тяжёлый лайнер Имперской Космонавигации, делавший ради нашего захолустья основательный крюк. Смысла в его прибытии было немного — налогов Белояр фактически не платил, денег на путешествия у белоярцев было немного. Так, наберётся сотня-другая добровольцев в Звёздный Легион, но ради них гонять многокилометровый грузопассажирский лайнер никто бы не стал. Если бы не правило и как это… доктрина Империи. Насчёт связи, коммуникаций и всякого такого.

Так что с неудачной попытки захвата Белояра личный корабль моего папаши и корыто пиитов, привезшее Никса были единственными кораблями, кроме космонавигаторов, вышедшими на орбиту Белой.

Вот и выглядела подготовка к какому-то там возможному военному вторжению как этакая «военная игра». Причём, судя по азартно горящим глазам бородатых дядек — так выглядела она не только в моём воображении.

А с другой стороны, если бы Благоград был бы мегаполисом, как в голо, было бы мне очень худо. Первое время уж точно. Потому что никсова наука, в меня вбитая кибернетическим мозгоклюйством и колотушками (кторые этот сволочной пиит называл «педагогический процесс») требовала контролировать окружение и выявлять возможные опасности. А когда вокруг куча незнакомого народа — это плохо и тяжело. В двенадцать лет наш учебный класс проходил месячную стажировку на орбитальной станции. Так первую неделю я падал в каюте с жуткой мигренью. Даже на глумёж всяких сволочей в стиле «Гален от толпы сомлел, боится людей, хе-хе!» не реагировал.

Потом правда привык, стало полегче, даже занялся попыткой выяснить историю родителей. Но — безуспешно. Те кто знал что-то интересное — были на Белояре и со мной просто не разговаривали.

И ведь не тайна какая секретная! Просто родичи по матушке — гавнюки редкостные. А Никс — гавнюк садистически-педагогический!

— Излишняя для тебя информация, Гален. Может даже навредить. Тренируй волю и самоконтроль, — трындела эта занудная сволочь на мои вопросы.

— А если я сам узнаю?! — возмущался я.