— … но даже от столь противоречивого союза смогли появиться дети… — в который раз удивился наставник. Он властно поднялся с сидалища и медленно двинулся вдоль ряда постаментов. — Такие же противоречивые, как и союз их родителей. Хрупкие и смертные, но с духом настоящих богов, не признающих смерть. И это мы, люди.

Глядя на первых сыновей земли, в которых не было еще так много божественного от железа, люди уподобились им и стали перенимать их привычки — бегать босыми, лазать по деревьям, есть себе подобных, убивать друг друга, вести себя недостойно сынам железа. И только наши предки, жившие прямиком на останках нашего Отца, смогли услышать его зов. Он сказал им…

— А останки Отца только в нашем каньоне и нигде больше? — не выдержала Андра.

Матаньян-Юло поперхнулся от негодования. Девочка посмела его перебить.

— Разумеется!.. — выплюнул он. — Наши мудрые предки вытесали в красной скале настоящий дворец, а его придворную площадь украсили скульптурами из железных мощей, через которые смогли расслышать его голос… И он сказал им — освободите меня от этой безобразной женщины и я сделаю вас богами…

— Но разве вождь не спас нас от выходцев с неведомых земель? — снова перебила его Андра. Эти вопросы давно назрели в ее голове, но она все не решалась задавать их нервному духовному наставнику. Однако утром мать перевернула ее жизнь с ног на голову, а ее тайная любовь уже который день не объявлялась на просвещениях, и бедной девочке казалось, что терять уже нечего. Еще и этот невыносимый задира позади нее, что никак не оставит ее в покое…

— Спас, — отчеканил Матаньян-Юло. Его голос прозвенел от напряжения, что, казалось, пламя в жаровне задергалось в тревоге.

— А разве вождь не присвоил себе трофей предводителя наших врагов с неведомых земель — длинную палку из железа, что разит молнией любого, на кого он ее наведет?

Губы Говорящего с Отцом еле разжались для ответа.

— Присвоил.

Андра всплеснула ручками.

— Но если этой железной палкой до нашего вождя владели выходцы с неведомых земель, не значит ли это, что Отец погребен не только в нашем каньоне?

Глаза Матаньяна-Юло сверкнули от неудовольствия. Он разжал рот для ответа, но оттуда ничего не вышло. Поу-Воу подался к ней с перекошенной от ярости физиономией.

— Заткнись!.. Заткнись, заткнись!.. Слушать мы должны голос Отца, а не твой!..

— Поу-Воу, — мягким голосом одернул мальчика Говорящий с Отцом, — дочь железа задалась вопросом, где Оно могло бы лежать еще… Конечно же, и в ее интересах, как и в наших, мужских, чтобы Оно было освобождено отовсюду без остатка… Я отвечу на твой меткий вопрос, дщерь… Эти бледнолицые, по всей видимости, были в нашем каньоне уже очень давно, еще до наших предков и, возможно, сумели извлечь из недр земли некоторую часть Отца, чтобы смастерить из нее эту нехорошую палку. Кто знает, может поэтому у наших предков и развязалась война с ними — бледнолицым понадобились новые нехорошие палки, а предки не стали подпускать их к священной земле…