Сам павильон представлял собой круглую постройку из восьми кирпичных колонн и округлым сводом из глинобитной смеси. Пространство между колоннами перекрывали плотно перетянутые шкуры и плетеные жерди. Треножник с жаровней поддерживал в помещении загадочный, красноватый полумрак, а вдоль стен тянулись постаменты из вытесанных плит, на которых покоились различные реликты и прочие значимые для племени Помнящих Предков предметы. Фрагменты костей старика Арно, используемые для всевозможных измерений. Пара железных обручей, используемые Говорящим с Отцом для чтения грязных и неугодных мыслей. Обломившаяся кирка, что застряла в куске камня — ярчайший символ извечного противостояния отчаявшегося Отца и ненасытной земли. Железные серьги героев карьера. Чугунная болванка. Ломоть застывшей зашлакованной крицы. Культовые изобретения из человеческой кости, такие как крик, традиционно выдаваемый каждому Смотрящему в Ночь или пимак с железным мундштуком и сердцевиной.

Но здесь, как ни старайся, нельзя было найти гербарий из высушенных растений, полезных и ядовитых, их наглядных образцов. Не было чучел животных — каких надо ловить, а каких надо избегать. На постаментах отсутствовали ступки и пестики с порошками, из которых бы учили делать клей, целебные припарки или консервировать питательную смесь по рецептам дряхлого Котори, которого уже заждались на Прощающих Холмах. Тут не было кулемок, растяжек и прочих ловушек, устройство которых смутно помнили лишь старики, да позабывшие свое ремесло охотники. И, конечно же, никаких рисунков, узоров и изображений.

— Выпари из моих костей шлак!.. — раздался неровный хор детишек, и удары костяшками пальцев посыпались на голени и лбы. — Вынь из-под моих ногтей грязь!.. Заткни мою плоть!.. Дай услышать тебя, Отец!..

— Он слышит вас, дети мои, — с придыханием отозвался Матаньян-Юло.

Его полублаженный взгляд скользнул поверх голов, проверяя, все ли на месте. Он насчитал свыше трех хребтов Арно детишек, — один хребет насчитывал двадцать четыре костяшки, — на чьих плечах было не менее шести рубежей. С появлением четырнадцатого, ребенок покидал Железный Павильон зрелым и просвещенным, обученным правильному поведению и ясным представлениям о том, как все должно быть.

Однако несмотря на столь долгий срок просвещения, знания, подносимые Говорящим с Отцом, от лета к лету свежее не становились. Скорее, закреплялись из раза в раз старые. Закреплялись и смаковались на разный лад, а порой и забивались в голову в прямом смысле кулаками, как это только что произошло между двумя мальчишками. Но дети прихотливы не были.