— Мой отец — герой карьера!.. — с вызовом ответил Поу-Воу. — Я пришел за его долей.

Старики уважительно закивали, а некоторые даже посторонились, приглашая мальчика пройти вне очереди. Но Поу-Воу твердо отказал.

— Это я должен уступать вам, а не вы — мне.

— Ух ты, какой!.. — одобрительно протянул старик с черепашьим панцирем. — Вот бы все молодые так рассуждали, эх…

— Да все молодые уже на карьере!.. Только мы, старые телеги, все скрипим и скрипим потихоньку себе… Никого больше в племени не осталось. Что ж наш вождь творит то?..

— Таких, как я, много, — возразил им Поу-Воу. — Мои друзья тоже уважают старых и наших предков. А те, кто не уважают, мы выколачиваем из них шлак, вот так, — он потряс своим кулачком со сбитыми и вечно содранными костяшками. Очередь заулыбалась ему беззубыми ртами.

— Парень, тут и половины наших нет, — прошамкал дедушка, лежащий в волокуше. — Мы еле добираемся досюда. Но скоро и мы не сможем. Простаиваем в очереди за тех, кто уже не способен встать на свои две и выйти за порог вигвама самостоятельно… Но эта сволочь не дает, кланяться ей, видите ли, нужно… Вот и приходится своей порцией делиться со слабыми, хоть так… Глядишь, протянем…

— Чего это ты так про Приручившего Грома? Если бы не он, наши печени бы уже сожрали… Война идет!.. Кланяйся Отцу усерднее, что хотя бы так кормят, задаром…

— Точно, не надо так про вождя!.. — поддержал пожилой мужчина, опиравшийся на костыль из двух скрепленных бедренных костей и ступни. — Не ему же кланяемся!.. Он сам из простого народа… Видели же его недавно, как он компост сам вез? Помните, ну?..

Старики в очереди заспорили. Поу-Воу отчетливо помнил эту картину. Вождь шел в своем пышном роуче и длинной меховой накидкой на плечах, а его живот вываливался за ремень шерстяных леггин. Его руки тянули за собой волокушу отборного компоста, что скопился за целую луну под общим нужником вперемешку с ботвой и торфом. По бокам от волокуши медленно вышагивали его верные гвардейцы, внимательно косясь на случайных зрителей из прорезей своих страшных железных шлемов и напрягаясь от каждого их резкого движения в сторону пыхтящего от натуги вождя.

— Да не существует никаких Пожирающих Печень, дурачье!.. — воскликнул согбенный дедушка в длинной робе земледельщицы. Кто-то из очереди от него отмахнулся.

— Нигляд опять сейчас наворотит брехни, лучше закройте уши…

— Я уже говорил, — продолжал Нигляд, — за границей нет людоедов. Там растет настолько вкусная еда, что пересекшие границу сразу наедаются до смерти, и их внутренности взрываются от сытости. А наша Путеводная Искра, зная, к чему может привести чревоугодие, кормит нас байками про Пожирающих Печень… Но это он любя. Чтоб хоть как-то сдержать нас от неминуемой смерти. А Смотрящие в Ночь выкопали ров, чтобы пища валилась туда, если надумает сама настичь наше племя… Голодание — это единственный способ выжить!.. Мы должны прятаться от избытка пищи и влечения к ней, вождь то об этом знает, но как убедить такой глупый и нетерпеливый народ, как у нас? Жрать то хочется, попробуй сам себе запрети… Так что только и остается, что врать про людоедов…