Брюм же частенько делился своими подозрениями вслух, что самоуверенность Венчуры, унаследованная от его отца, точно так же рано или поздно не доведет его ни до чего хорошего — он так же падет смертью глупых и храбрых, а его близким будет о нем тошно вспоминать. Но хорошо, если все ограничится только воспоминаниями…

Как бы не вышло так, что своей бравадой и заигрыванием с вождем он и семью свою утащит в жерло следом…

* * *

На Кровоточащий Каньон наваливалась тьма, ветер замолкал, вонь тяжелого угля и рудной гари улегалась, а люди позакрывались в своих шалашах и мазанках. Тишину беспокоило разве что позвякивание доспехов на крупных телах патрульных. Свет, по обыкновению, остался только на черном небе, где тлели недосягаемые землей искры, да в глубоких недрах Скального Дворца, где жила Путеводная Искра.

Но в этот раз свет также украдкой лился и из окошка просторного хогана, где жила одна добропорядочная семейка. Пламя в старом камине плясало, отбрасывая причудливые тени на разгораживающие пространство звериные шкуры. Брюм восседал на топчане, пыхтя курительной трубкой, а Колопантра суетилась, собирая Вохитику в дорогу.

Венчура не удосужился вернуться домой к вечеру на провожание своего брата. Возможно, ему хватало наглости верить, что семья его послушалась, и никаких проводов не предвидится. Но он ошибался. Как всегда и во всем.

— Вот, возьми, — Колопантра всучила сыну тугой мешочек с прожаренными зернами маиса, — если проголодаешься, грызи их потихоньку, чтобы другие не видели…

— А если увидят? — неловко спросил Вохитика.

— А если увидят, будь воспитанным, предложи угоститься, — наказала ему мать. — Но я же не для того каждое зернышко тебе перебирала, чтобы какое-то грязное мужичье его за раз все в рот закинуло… Так что ешь потихоньку…

— Колопантра, — кашлянул Брюм. — Думаю, он разберется сам.

Мать обняла сына, как в последний раз, и разрыдалась.

— Мы будем навещать тебя при любой возможности, будем приносить еще твоих любимых лакомств. Молю тебя, будь хорошим!..

— Колопантра, — снова вмешался отец. — Там не со всеми ребятами следует быть хорошим. Просто держись от таких подальше, вот и все, сынок…

— А если они будут к тебе лезть, просто улыбнись им, — дала ему совет мать. — Вот просто улыбнись, и тогда тебе тоже ответят улыбкой, вот увидишь…

Закинув за спину походную торбу и сунув за ремень пимак из бедренной кости его дедушки, Вохитика поплелся вслед за Брюмом к Волевому перевалу.

— Людям не понравится, если Говорящий с Отцом на их глазах определит тебя в ту братию, которую ты сам захочешь. Все начнут просить того же, — так объяснил Брюм то, почему они сейчас крались в потемках, подобно разведчикам Пожирающих Печень, вместо того, чтобы торжественно и с гордо поднятой головой шествовать к алтарю днем с прошением во всеуслышание вернуть долг железу.