Когда же его глаза освоились в быстрой игре света и тьмы, он с изумлением обнаружил, что у маленькой девочки ярко намалеваны щёки и губы, словно у артистки театра Шапито. На голове детки красовался белый парик с буклями. Такие парики носили дамы во времена маркизы де Помпадур. Одета эта странная девочка была в белое театральное платье. Скорее всего, наш герой бы меньше изумился, если бы на пороге квартиры Петровского увидал живого павлина, нежели эту малютку.

Но самым потрясающим было то, что в руках у крохи дымилась длинная пахитоска в серебряном мундштуке. И вдруг девочка затянулась, словно бывалый матрос, закашлялась низким голосом и состроила совсем неприветливую гримасу. И тут до Гладышева дошло, что перед ним стоит вовсе не девочка, а женщина-карлик. Причём, совсем уже немолодая. Размалеванная и даже вульгарная.

– Вам кого? – грубо осведомилась она.

От удивления наш герой потерял дар речи, а когда опомнился, то едва пробормотал:

– А мне бы господина Петровского Григория Александровича.

Карлица развернулась и мелкими шажками укатилась прочь от двери, вглубь невидимого коридора.

– Жозефина, кто там? – услышал он мужской баритон, в котором с облегчением узнал голос Петровского.

– Там какой-то чёрный франт с усиками… – раздался хриплый голос карлицы.

Через несколько мгновений на пороге появился сам «семейный консультант», одетый по-домашнему в атласный халат. На голове чернеца красовалась сеточка для укладки волос.

– Вот так встреча! – радостно произнёс он и развел руками. – Вот уж, не ждал, не гадал, что ещё раз увижу вас. Проходите, милейший.

Карлица приняла из рук Гладышева шляпу. И наш герой проследовал в большую гостиную, вслед за Петровским.

– Простите меня, Григорий Александрович, за внезапное вторжение. По-правде говоря, я и сам не думал, что мне придется когда-либо потревожить вас, – смущенно отвечал Михаил.

Он огляделся. Помимо Петровского и странной карлицы, которая путалась в длинных фалдах хозяйского халата и посматривала на гостя весьма недружелюбно, в комнате оказались ещё две персоны. Ошеломленный Гладышев от сильного волнения не сразу сумел сфокусировать свой взгляд, чтобы понять, кто перед ним.

– Присаживайтесь, Михаил Алексеевич. Чувствуйте себя как дома.

Он пригласил Михаила присесть к овальному столу, на котором в небрежном беспорядке стояло несколько бутылок вина и нехитрая закуска. Гладышев успел заметить, что на большой тарелке лежала остывшая жареная курица с оторванными крыльями, судок с оплывшим паштетом, розоватый окорок, икра и огромный кремовый торт.