– Варенька, да какая же ты горячая, – шептал он.
В ответ она лишь стонала, с силой насаживаясь на его ствол.
– Миша, сильнее. Прошу тебя ещё… Так… Да… Господи, как же я тебя хочу…
– А пела что? Что попало пела… Все по, чёрт дери, вашему любимому Фрейду. Когда говоришь одно, а подразумеваешь – другое.
– Фрейду? – её слова путались со стонами. – Причём тут Фрейд?
На самом излёте сильных движений она еще шире раздвинула ноги и вдруг вся задрожала и вскрикнула. Она перестала двигаться, а замерла, возопив на весь дом своим меццо-сопрано. А после зашикала и зашипела, словно змея.
– Т-ш-ш-ш, тише. Тихо. Не шевелись… Боже, Миша. Как сильно я кончила. Миша, я теряю соз-на-ние… Теряю. Т-ш-ш-ш. Боже… а… Хватит. Не надо больше…
– Как же я остановлюсь? – его лицо исказила гримаса жуткого сладострастия и боли. – Как же я остановлюсь? Теперь уж терпи, милая…
Несколькими минутами позднее он тоже зарычал, излив из себя поток горячей лавы. Зарычал, заклокотал горлом, словно зверь. Он вдалбливал в неё остаток собственной тяжелой страсти. Вдалбливал сильно, крепко, почти жестоко, сдерживая в пальцах ее бедра так, чтобы она не могла увильнуть в сторону. А после он упал рядом и закрыл глаза. Почти отключился, замерев где-то на границе двух миров.
Когда он очнулся, то увидел, что она уже сидела рядом, на его кожаном диване. Сидела и с улыбкой рассматривала его лицо.
– А ты такой милый, когда кончаешь, – прошептала она и чуточку смутилась.
– Варенька, я люблю тебя. Ты моя. Я никуда тебя не отпущу.
Глава 7 Санкт-Петербург, Гатчина 1907 г.
– Откуда ты знаешь про Фрейда? – так же, с улыбкой, спросила она.
– Почему я не должен о нём что-либо знать? Я же всё-таки хоть немного, но учёный малый.
– Просто с этим Фрейдом вечно носится мой сумасшедший брат. Признавайся, ты всё-таки был недавно у него?
– Не был, – буркнул Михаил.
– Врёшь ведь…
– Сними лучше с себя корсет.
– Сниму. Где у тебя вода?
– Идём, я покажу тебе ванну. Правда, я не ручаюсь, что там есть горячая вода. Но думаю, что теплой должно быть вволю.
– Помоги мне расшнуровать корсет. Только обещай, что потом сумеешь помочь мне его надеть.
– Не сумею. Я никуда тебя не отпущу… И ты всё время теперь будешь ходить голая.
– Ну, конечно…
– Ты сомневаешься? Я не выпущу теперь тебя из моего дома.
– Ну и будет глупо, – она показала ему кончик розового языка. – Борисовы всё-таки потеряют меня. И поднимут страшный скандал.
– Будь по-твоему, моя мудрая змея… Я отпущу тебя, но только рано утром и, то ненадолго. Ты покажешься к ним и снова придёшь ко мне. Хорошо?
– Так, где твоя ванна?