В ответ он лишь пожал плечами.
– Откуда я знаю. Я общался с ними лишь один вечер. Он какой-то весьма важный мастодонт. Угрюмый и неразговорчивый. Не поймешь сразу, что у него на уме.
– А она? – произнесла Татьяна и внутренне замерла.
– А что она? – нервно отвечал муж. – Что тебя конкретно интересует?
– Она же очень необычна, пожалуй, даже красива.
– Слушай, Татьяна, отчего я должен составлять какое-то мнение о чужой жене? – раздражаясь ещё сильнее, отвечал он. – Тебе не кажется, что это вообще не очень прилично, обсуждать людей у них за спиной.
– Я видела, как ты на неё смотрел, – выпалила она со слезами в голосе.
– Ну, что опять за бред ты несёшь! Ты вновь следишь за каждым моим шагом? Татьяна, это опять становится невыносимо. Если ты начнёшь вести себя как прежде, то я вынужден буду вновь съехать к себе, на Казанскую. Мне нужно спокойно работать, а ты не даешь.
– Лжёшь! Никуда ты не съедешь. Ты будешь торчать теперь здесь. Из-за неё…
– Нет, это невыносимо…
Он вышел из спальни жены и громко хлопнул дверью.
В эту ночь он долго не мог уснуть. Как только он закрывал глаза, то сразу же видел чёрные глаза Барбары, которые по мере приближения, превращались в густую чернильную тьму.
– Господи, да что же это? – шептал он.
Глава 3 Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.
Вагон мерно покачивался под стук колёс. В купе царил полумрак.
«Сколько же я проспал? – подумал он. – Кажется, я пропустил остановку в Пскове. Ну, да ладно».
Рука потянулась к оконной раме, он отогнул плотную шелковую занавеску. За стеклом занимались сумерки. Синеющее небо перемежалось с островками чёрного леса. И опять тянулись унылые голые поля. Он зажёг лампу и повернулся на бок. И вновь задремал. Но дрёму прервал пронзительный гудок паровоза. Похоже, состав подъезжал к какой-то станции. За окном замелькали огни. Тёмное купе озарилось большими квадратами света. За фонарями мгла сделалась ещё гуще.
Он нехотя встал и прошел в уборную. Умывшись, он почувствовал, что проголодался. Интересно, здесь кормят по вечерам, думал он. Хотя, время ещё детское. Прогуляюсь-ка я в их хваленый вагон-ресторан. А то засмеют, если я скажу потом, что ехал на «Норд-экспрессе» и ни разу не посетил местную ресторацию.
Он переоделся в костюм и вышел из купе. Длинный коридор теперь освещали круглые потолочные светильники, источающие бархатистый, чуть желтоватый свет. Этот свет делал ещё уютнее роскошное убранство дорогого вагона. Не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним возник его обходительный проводник.
– Что желает господин Гладышев?