– И что?
– Я поведала Борисовым, что отлучаюсь на неделю.
– Ну, ещё же не прошла неделя. И потом ты можешь сказать, что пришлось ещё задержаться. Таким образом, у нас с тобой ещё куча времени.
– Миша, – она села. – Я не столько озабочена тем, что могут подумать Борисовы, как тем, что в любой день может вернуться Казимир.
– А, это твое чудовище, которое глотает какую-то там эктоплазму?
– Миша, мы не станем об этом говорить.
– Станем. Ты больше никогда к нему не вернёшься.
– Это невозможно.
– Нет, невозможно нам теперь жить врозь.
– Миша, ну ты же тоже женат!
– Варенька, я всё уже продумал. И завтра я поведаю тебе весь мой план.
– Завтра? Говори же сейчас.
– Терпение, я всё скажу. Ты больше никогда не будешь с ним. Поняла?
– Поняла, – кивнула она. – Только ты… Ты недооцениваешь его. Он просто так не отдаст тебе меня. Хочешь, я расскажу тебе о своём браке? Я расскажу о том, как я оказалась с этим человеком. Но, помимо истории о браке, я должна тебе поведать ещё одну, весьма необычную историю. Обо мне… Хочешь?
– Хочу.
Глава 8
– Мой отец рано овдовел. Мать умерла, когда мне было всего семь, а брату четырнадцать. У нас разница с Григорием в семь лет. Мой отец был очень сложным, и одновременно талантливым человеком. В своё время он занимался литературой и даже издал несколько книг и монографий со статьями. Помимо литературы его интересовали оккультные науки, философия и метафизика. Ещё при жизни мамы он был сильно увлечён спиритизмом. Иногда он брал на спиритические сеансы и моего брата. В друзьях у отца были такие видные спириты, как Александр Николаевич Аксаков, Александр Михайлович Бутлеров, Николай Петрович Вагнер и некоторые другие. Они собирались ровно так же, как видел это ты. За эту весну, я полагаю, ты уже много раз, имел удовольствие лицезреть наши спектакли.
– Спектакли? Я так и знал…
– Не цепляйся за слова, – она встала с кровати и, запахнув полы пеньюара, прошлась по спальне и села в свободное кресло.
– Господи, как же ты сейчас красива, – прошептал он.
– Миша, ты, верно, думаешь, что всё, что мы делали, является лишь лицедейством?
– Предполагал…
– Ты был прав и не прав – одновременно. Ибо, спиритизм, сам по себе, это великое искусство, наука и таинство. Даже религия, по большому счёту.
– Вы с Казимиром были честны с нашей семьей?
Она вспыхнула и отвела взгляд.
– Не всегда… И на то были причины.
– Какие же?
– Я не смогу тебе об этом рассказать.
– Это отчего же?
– Я связана вопросами этики. Даже под страхом смертной казни я не в силах открывать тебе все тайны.
– Варя, да брось ты. Ты полагаешь, что я не догадался, что вы связаны этическими тайнами из-за моей супруги?