– Господин желает посетить вагон-ресторан.

– Пойдемте, я вас провожу, – учтиво поклонился он. – Следуйте за мной.

Он повёл Гладышева по вагону, до тамбура. От тамбура в следующий вагон он ступил не без лёгкого опасения – лязгающее сцепление меж вагонами трясло и бросало из стороны в сторону. Они миновали пару вагонов до начала ресторана. И всюду здесь горел мягкий, чуть приглушенный, карамельный свет. В коридорах было пусто. Лишь в тамбуре навстречу им попался молодой офицер в парадном кителе и худенькая барышня. Вход в ресторан претворяли матовые стеклянные двери. Когда проводник распахнул их, в глаза ударил яркий свет хрустальной люстры и множества светильников, закрепленных меж окнами. Приглушенно звучал граммофон. Народу здесь оказалось немного. Несколько пар сидели возле столов, покрытых ослепительно белыми скатертями. На столах стояли бутылки с дорогими винами, множество закусок и вазы с фруктами. Был слышен приглушённый гул неспешной беседы. От света люстры искрились фужеры. Белый фарфор, белые салфетки, белые розы в золоченых вазах, белые униформы официантов… На фоне белого кровавой антитезой выделялся алый бархат вальяжных диванов. Помпезность белого и красного неплохо дополнял изумрудный – несколько кадок с миниатюрными пальмами примостились меж столов. Даже дамы, находящиеся в этом, передвижном райском уголке, были одеты в модные туалеты и смелое декольте.

Когда он увидел пару молодых людей, влюблено смотрящих друг на друга, ему вновь сделалось грустно. Он поблагодарил проводника, дав ему щедрые чаевые, и присел возле свободного стола. Через пару минут к нему подошел учтивый официант. Судя по говору, это тоже был немец.

– Что желает его благородие?

– А что у вас есть?

– Что интересует? Лёгкий ужин или что-то горячее?

– Да, пожалуй, мне надо поесть именно горячего, – он вспомнил, что уже несколько дней ему приходилось питаться всухомятку.

– Есть хороший рассольник, уха из осетрины, луковый суп. У нас есть несколько французских супов. Есть Турин, есть Писту, есть Вишисуаз. Есть…

– Обожди, не хочу я пока ничего французского, – поморщился он. – Мы ещё не в Париже. Зачем мне вся эта галломания? Принеси-ка мне рассольника и что-нибудь мясного.

– Есть язык в желе, есть буженина с брусничным соусом. Есть антрекот, есть ростбиф, есть шашлык по-карски.

– Нет, не стоит на ночь есть шашлык. Принеси кусок буженины. Но только небольшой.

– А пить что будете?

– Бутылку красного «Феслау».

Через несколько минут на столе Гладышева красовалась белоснежная суповая тарелка, полная ароматным рассольником, заправленным свежей сметаной. Ему подали горячих гренок с чесноком и прованскими травами, свежее масло и розоватый ломоть буженины, утыканный веточками розмарина, в красном брусничном соусе. Ел Гладышев с большим аппетитом, рассматривая сквозь холодное стекло вереницы едва различимых в ночи построек. Редкие всполохи огней озаряли кромешную тьму за окном.