Он выглянул из дверей собственной спальни и прислушался к звукам, идущим из гостиной. До него долетел приглушенный голос супруги и, как ни странно, он явственно услыхал голос Петровского. Господи, а этот-то откуда? Неужто сподобился так рано прикатить? И не спится же ему! Явный проходимец.

Надо было идти к столу. Судя по ароматам, парящим в коридоре, прислуга уже приготовила завтрак. Обычно они с женой предпочитали завтракать овсяной кашей, яичницей и свежей выпечкой. Но, что же захотят эти гости? Интересно, выйдет ли к завтраку Барбара? Он ещё долго колебался, выходить ли ему вообще. Когда услышал, что в столовой стало намного оживленней, и послышался стук посуды, он вновь наспех расчесал волосы и с замиранием сердца вышел к гостям.

День был хоть и морозный, но очень солнечный. В гостиной было светло, трещали дрова в камине, приятно пахло ванильной сдобой и топленым молоком. На столе стояла большая тарелка с овсянкой. Но рядом, на подносе, высилась гора тёплых булок с маком и шанежек с творогом. Тут же красовалось блюдо с нарезанной ветчиной и сыром, кувшин с молоком, свежее масло и яйца на фарфоровых подставках.

Он вежливо поздоровался с присутствующими и сел рядом с женой. Рассеянный и почти невидящий взгляд скользнул по лицам гостей. Он умышленно старался не фиксировать ни на ком своё внимание, предпочитая смотреть и не видеть. Лица за столом расплылись перед ним в некой туманной дымке. Он знал, что это от волнения. Он умел так смотреть на толпу ещё с гимназических времён, в многолюдном классе, когда отвечал у доски урок. Дабы не всматриваться в лицо каждого и постараться самому выглядеть, как ему казалось, незаметно. Но не такая у него была внешность, чтобы никто из присутствующих его вовсе не заметил. Он знал, что всё внимание гостей как раз, наоборот, было направлено в его сторону. Но её взгляд, магический взгляд ведьминских глаз, более других обжигал его щеку. Он боялся посмотреть в её сторону. До поры он видел лишь лимоновый с белым цвет, зыбко расплывающийся у него перед глазами. Это был цвет какой-то нежной райской птички, или тропического цветка.

Вы могли бы подумать, что у героя нашего романа было слабое зрение. Отнюдь. Он видел всё довольно хорошо. И считался метким стрелком, да в газетах мог прочесть любое, самое мелкое объявление. Дело было в ином. Он боялся! Он боялся посмотреть в сторону Барбары. Сердце бухало в висках и в горле. Очнулся он только тогда, когда горничная наклонилась к нему и, обдав ароматом ванили, спросила, чего желает его благородие? Его благородие, наконец, вышел из оцепенения и кивнул. Но горничная не уходила. Она так и не поняла, что ему положить. На неё тогда шикнула Татьяна Николаевна и велела положить барину каши и подать тарелку с булкой и маслом. Если бы рядом не было гостей, то Татьяна наверняка бы прикрикнула на нерасторопную и недогадливую прислугу. Но при гостях она вела себя кротко и доброжелательно.