Она бегло глянула на Михаила:

– Прости, кажется, я сказала лишнее.

– Давай договоримся с тобою, что пусть не сразу, ибо я понимаю, что это почти невозможно, но ты станешь мне полностью доверять.

– Миша, доверие надо заслужить.

– Ну, хорошо, я не стану более пускаться в пустую риторику. Скажем иначе – я хотел бы всей душой, чтобы как можно скорее наступили бы те времена, когда ты станешь мне полностью доверять всё самое сокровенное. Как самому близкому другу.

– Ну, хорошо, – кивнула она. – Жизнь покажет…

И она скользнула за дверь, ведущую в уборную. А он замер в странной тишине, пытаясь хоть на минуту осмыслить всё то, что сейчас произошло между ними.

«Господи, неужели же это всё реально? Или я до сих пор сплю и вижу этот дивный сон? – он даже ущипнул себя за кисть руки. Боль, пронзившая запястье, была вполне себе настоящей. – Господи, а как же она горяча… Сколько в ней страсти… Это ли не мечта? Господи, а вдруг я ей не подойду? Вдруг у нее такой сильный темперамент, что меня ей станет мало? – страхи роились в его душе, подобно жирным арахнидам. – Сама встала задом. Сама потребовала сильного соития. Сама! Она явно не пуританского нрава. И как же бёдрами двигала. Вся истекала соками, стонала и требовала всё сильнее. Господи, а что если она живет с Казимиром лишь потому, что он половой гигант? Что если он только и может её удовлетворить? Тогда я пропал…»

Ему сделалось дурно. Он дважды прошелся по комнате.

«Обожди, Миша, – уговаривал он себя. – Может, она так себя ведёт от долгого воздержания? Погодите, а это вообще применимо для дам? А отчего же нет? Ведь женщины такие же люди. И им тоже иногда хочется проявить свои половые страсти. Тем паче, что она брюнетка… Или это не имеет значения? Каких она кровей на самом деле? Явно южных. Может, она всё-таки еврейка? Те часто темпераментны сверх меры. А её брат мне просто лгал, что они русские. Хотя, Миша… ты тоже для многих татарин или еврей. Надо будет расспросить её потом. И, судя по внешности брата, там, действительно, есть какие-то еврейские корни. И если её брат сожительствует с карлицей, китаянками и еще чёрт знает с кем, то отчего же сестра должна быть скромнее? Может, она тоже любит со всей страстью постельные утехи… Хотя, что я несу…»

Он подошел к тёмному окну и распахнул одну из створок. Вдалеке он услышал невнятную деревенскую песню. Похоже, пели местные девицы. А из-под завалинки его приветствовало стрекотание сверчка. В посёлке изредка брехали сонные собаки.

«Господи, какой же тут воздух, – вдруг с радостью подумал он. – Пахнет свежей землёй, травой, цветами… И ещё бог знает чем. По-моему, здесь пахнет рекой, луной и звёздами… Господи, как же тут хорошо. И впереди всё лето. И я буду рядом с ней. А дальше станет видно. Мне ясно одно, что я уже не представляю себе жизни без этой черноокой женщины».