А впрочем, Гладышеву было не до дамских ароматов – он сильно хотел спать, и сон вновь сморил его сразу, как только он коснулся прохладной крахмальной подушки. За окном раздался удар медного гонга. Он ждал, когда поезд вновь тронется в путь, но как оказалось позднее, состав простоял в Вержболово ещё несколько часов.

* * * Санкт-Петербург, 1907 г.

После встречи с Петровским он не желал ждать более не минуты. Но ехать в ночь было неразумно, да и не на чем. Сжимая в руке заветную бумажку с адресом, с лихорадочно бьющимся от счастья сердцем, он решил ехать в Гатчину рано утром.

– Дорогая, – начал он в тот же вечер разговор с Татьяной. – Завтра утром я должен уехать по делам.

– Куда это, Миша? – настороженно спросила жена.

– О, у меня много дел. Сначала я должен съездить в Гатчину, навестить наше старое имение. Отец просил меня организовать этим летом ремонт. Старая крыша никуда не годится. И флигель придётся перестраивать. Надо многое двести там до ума, – врал он, хотя знал, что ему действительно надо бы давно заняться ремонтом дядиного дома, того дома, где он провёл почти все своё детство.

«Ладно, там будет видно, – думал он мимоходом. – Может, я действительно успею устроить кое-какие хозяйственные дела. Если, конечно же, смогу».

Как только его мысли уносились к образу Барбары, голова начинала идти кругом, и он напрочь выпадал из реальности. Вот и сейчас он с волнением думал о том, как разыщет дом её подруги. Как увидит, наконец, милое лицо Барбары. Боже, да как я смогу, не сойти с ума, думал он. Боже, да как же я соскучился.

– Миша, давай поедем вместе, – услышал он голос Татьяны.

– А? Что? Нет, Танечка, тебе не стоит туда ехать, – он даже ужаснулся от мысли о том, что его вездесущая жёнушка способна увязаться вслед за ним.

«Господи, зачем я ей сказал о Гатчине, – лихорадочно соображал он. – Придумал бы что-то другое. Вот же болван. Возьми себя в руки и скажи нечто более убедительное».

– Танюша, – ласково начал он. – Милая, ну зачем ты туда поедешь? Тебе будет скучно. Ночи ещё прохладные, а я боюсь, что печки и камины там совсем не работают. Надо звать печника и прочищать дымоходы. Да и облицовку у печей и каминов надо бы поменять. Всюду будет грязь, рабочие толкаться. Ты испачкаешь платья. И потом я буду весь в делах и разъездах. Стану злиться, и мы непременно поссоримся.

– Не поссоримся, – канючила жена. – Я соскучилась. Ты все дни проводишь в библиотеке.

– Ну, да, – снова врал он. – Ты же знаешь, сколько с этой диссертацией работы. Я порой головы от книг не поднимаю.

– Миша, ну зачем ты так себя изводишь? На кой тебе эта диссертация?