А потом они оба смеясь, и целуя друг друга, зашнуровывали её белый шелковый корсет и надевали панталончики, чулки и платье. Когда она была полностью одета, он вновь стал целовать ее в губы и шею, шаря руками по торчащим грудям.

– Нет, я не отпущу тебя… – прошептал он и, поставив её задом на диван и откинув подол летнего платья, приспустил панталоны, и вновь вошёл в неё в той же позе, что в самый первый раз.

В этот раз он уже был столь долог и неистов, что она, не выдержав его напора, жалобно запросила пощады. А он, удерживая её с силой за бедра, шептал одну и ту же, дикую фразу:

– Не хочу, не хочу… Ничего я не хочу.

Его яростные шлепки совпадали по ритму с этими нелепыми, как казалось обоим, строчками из известного романса.

* * *

Наутро следующего дня он проснулся поздно. Часы показывали полдень. Солнечные лучи затопили стены и деревянные половицы спальни. Подвижные солнечные зайчики прыгали от каждого шевеления высоких берёз за окнами его старого дома. Он вспомнил, как когда-то, будучи совсем маленьким, он просыпался в своей спальне и несся прямиком в комнату матери, забирался к ней под одеяло и ещё долго притворялся спящим, с тем, чтобы его не трогали. Ему так хотелось как можно дольше побыть в её теплых и ласковых объятиях.

«Господи, как же хорошо, – вдруг рассмеялся он. – Как же хорошо на свете жить! Господи, спасибо тебе за всё!»

С блуждающей улыбкой он вспоминал прошедшую ночь и ранее утро. Он вспомнил, как Барбара упала ничком на диван, после того как он наконец-то отпустил её. Спустя четверть часа она жаловалась ему на то, что у неё нет ровно никаких сил, чтобы дойти до имения подруги. И что он должен нести её туда на руках. Потом она посмотрела на себя в зеркало, охнула и сказала, что если её увидит кто-то из Борисовых, то ей конец, Что, дескать, у нее измято всё платье, прическа и вообще такой вид, будто она побывала в солдатской казарме.

Он предложил ей остаться у него ещё на сутки, а Борисовым написать записку. В ответ она накричала на него, а потом расхохоталась.

– Напиши в записке, что решила заночевать вместе с рыбаками на Никольском озере. Или познакомилась с местными крестьянками и проболтала с ними до утра, или ушла на пару дней в поход за змеями.

Они ещё долго смеялись и дурачились, придумывая самые идиотские причины её отсутствия на даче у Борисовых.

– Ты не понимаешь, Натали в это ни за что не поверит, а её маменька решит, что я либо сошла с ума, либо с кем-то согрешила.

– Так ты и так с кем-то согрешила… – веселился он. – С кем это, Барбара Александровна? Признавайтесь, как на духу, – тон его становился нарочито грозным и назидательным. – Ай-яй-яй, а ещё пела, что «ничего не хочешь»…