И они оба заливисто хохотали, а потом шикали друг на друга, ибо их безудержный смех на рассвете казался чем-то инородным и почти диким, могущим разбудить всю сонную округу.

Смеясь, обнимаясь и поминутно целуясь, они, словно тати, дошли по безлюдным и мокрым от росы дорожкам до имения помещика Р-ского.

– Пойди, посмотри, открыта ли дверь? – прошептала она ему в ухо.

– Меня могут заметить… – хихикал в ответ он.

– Тсс, тише, не хохочи. Они могут услышать.

– Жалко, что твоя комната не на первом этаже, – шептал он.

– Почему?

– Ты бы могла влезть в окно.

– Там высоко, я бы не достала.

– А я бы тебя подсадил.

В ответ она хохотала, закрывая ладошкой рот.

К счастью, дверь оказалась открытой. Видимо, догадливая Натали не стала её запирать на ночь. Как бы там не было, но смущенная и растрепанная Барбара проскользнула в открытую дверь, послав ему на прощание воздушный поцелуй. А он постоял ещё немного в кустах жасмина и радостной походкой отправился домой спать.

* * *

День обещал быть великолепным – солнечным и теплым. Ага, думал он, сейчас я умоюсь, побреюсь, позавтракаю и пойду сразу к ней. А там под предлогом прогулки или ещё зачем-нибудь уведу ее в рощу. А из рощи – снова сюда. Или прямо в роще…

Через полчаса он разыскал Гордея. Тот спал с похмелья у себя во флигеле.

– Ты снова пьешь?

– Нет, ваше благородие. Я не пью.

– Так отчего винищем-то снова разит?

– Это вчера ко мне фронтовой дружок приходил. Мы с ним вместе воевали в Русско-японскую…

– Ладно. Послушай, возьми денег, – он протянул Гордею несколько ассигнаций. – Съезди в Гатчину и купи там несколько бутылок шампанского в лавке у Махмуда. Стоит ещё его лавка, торгует он?

– Торгуют, а как же. Там сейчас его сыновья.

– Купи, в общем, хорошего шампанского, икры, сыра французского, паштетов каких-нибудь. Да, проверь, чтобы всё свежее было. Не торгуйся и не скупись. Скажи, что, мол, для Гладышевых. Окорока возьми, сервелата, шоколадных конфет, пастилы. Чтобы всё самое лучшее и вкусное. И вези сюда. Управишься до пяти?

– Конечно, управлюсь, – он стал суетливо одеваться.

– Еще купи букет роз. Белых. Понял?

– Как не понять! Супруга ваша, видимо, завтра приедет? Для неё стараетесь?

– Нет, чёрт, болван, какое твоё дело? – разозлился он.

– Виноват, ваше благородие, – словно солдат, Гордей испуганно встал по стойке смирно.

– И не задавай больше дурацких вопросов. А коли увидишь что, то молчи. Понял? – хмуро сказал Гладышев.

– Слушаюсь…

«Хорошо, что он напомнил мне про супругу, – с досадой подумал он. – Надо бы послать ей телеграмму или письмо».

– Обожди немного. Лошадь как запряжешь, не трогай, пока я письмо тебе не отдам. Отправишь там с почтой в город.