Потом он открыл шкаф. На полках лежали старые вещи. Видимо, родителям они не нужны, подумал он. Раз они всё это бросили. Он увидел несколько старомодных материнских блузок, стопку расшитых полотенец. И тут, среди кучи старых вещей, вдруг мелькнул край картонной коробки. Он потянул его. В руки свалилась увесистая упаковка. Он поднес её к окну. Судя по надписи и картинкам, это было что-то дамское. Похоже, какое-то бельё. Совершенно новое, нераспечатанное белье. Но, что это? И отчего мама не забрала его с собой? Может, ей кто-нибудь подарил его из подруг, а ей оно не понравилось? Бог его знает, отчего оно оказалось здесь? Может, она просто его забыла или оставила на случай приезда?

Как бы то ни было, но он распечатал коробку и ахнул от восхищения. Это был тонкий кружевной пеньюар – прозрачный и невероятно роскошный.

«А если я украду его у мамы и подарю Барбаре? Может, он маме вовсе и не нужен, ведь она сейчас с отцом за границей. Похоже, что это точно размер Барбары. Он ей очень будет к лицу. Светлый шёлк и кружева на её смуглом теле…»

Он закрыл глаза и представил себе, как тёмные соски его колдуньи будут просвечивать сквозь паутинку тонкого ажура, и как сквозь прозрачную ткань будет виден её пушистый тёмный лобок.

Она жуткая модница, рассуждал он. Но это бельё очень красивое и дорогое. Я полагаю, что оно придётся ей по вкусу. Почему нет? Бельё марки Chantelle (Шантель) считается очень дорогим.

Он захватил шуршащий свёрток и отнёс его вниз, в ту спальню, где они провели прошедшую ночь.

Вечер прошёл в томительном ожидании предстоящего утра. Ночью он спал плохо. При мыслях об её обнаженном теле, его фантазия разыгралась так, что он сел на кровати и стал смотреть на месяц за окном, прислушиваясь к трелям соловья. Соловей пел не под окнами, а где-то очень далеко. Но он отчетливо слышал его. И по щекам струились слёзы.

Как только первые лучи солнца позолотили край портьеры, он вскочил на ноги и побежал принимать ванну. Потом он побрился, причесался и, опрыскав себя любимым одеколоном, надел летнюю пару и светлую сорочку.

Есть совсем не хотелось. Он едва заставил себя выпить чашку кофе и закусить ее печеньем.

«Ничего, – думал он. – Если всё получится, то мы с ней вместе позавтракаем».

А потом было долгое и мучительное ожидание, доводящее его до полуобморочного состояния и сильной боли в висках. Он не просто ждал, он маялся, не находя себе места от тревоги и тоски. И вот, когда он уже почти отчаялся, смотря на пустынный двор и край дороги, то увидел знакомый глазу силуэт. Она шла по направлению к его дому быстрой походкой, поминутно оглядываясь по сторонам. В её руках покоился небольшой саквояж.