Вернулась домой Татьяна в дурном расположении духа. Её просто-таки трясло от гнева. Серафима вышла к ней навстречу.
– Что так скоро? Не застала своего консультанта?
– Нет, не застала…
– В отъезде?
– Да бог его знает, где он. Двери открыли какие-то странные особы. Говорили со мною грубо, на ты.
– Как это? – Серафима аж присела от удивления.
– Я сама до сих пор не могу прийти в чувства. И потом знаешь, эти женщины выглядели настолько странно, что у меня, вон, мурашки по всему телу. И, похоже, они меня приняли за женщину лёгкого поведения. Неужели я так выгляжу?
– Да, бог с тобой. Ты такая хорошенькая в этом платье. И похудела, и вообще выглядишь великолепно. Тебе бы еще меньше нервничать, да отоспаться, как следует.
– Ничего не понимаю, Серафима. Кто вообще были эти люди? Понимаешь, одна из них настоящая лилипутка. Такие в цирке выступают.
– О, господи… – Серафима перекрестилась.
– То-то и оно. А одета лилипутка была вульгарно. Похабно одета…
– Да, ну…
– Понимаешь, у нее лицо уже немолодое. И корсет дамский прямо на голое тело надет. А на голове бант и парик кукольный. Всё какое-то странное.
– Она что же, тебе дверь прямо в неглиже открыла?
– Да, прямо в этом корсете. И смотрит так нагло, глаза навыкат. Вся в каких-то кружевах, и бантиках.
– О, господи… А ещё кто там был?
– Вышла китаянка.
– Как это? Какая ещё китаянка?
– Поди ж, знай, как это! А только китаянка, ей богу. Тоже в неглиже, худющая. У той и корсета не было. Один халат на голое тело. И музыка играет громко, и дым коромыслом, и пахнет чёрт знает, чем.
– Как же всё странно. А это точно его квартира? Ты не ошиблась домом?
– Нет же. Они обе не удивились, когда я его имя назвала. Сказали просто, что, мол, выйти он не может, ибо отдыхает.
– Вот как…
Обе сидели молча, пожимая в недоумении плечами. Первой нарушила тишину Серафима.
– Танечка, давай лучше я тебя к своей бабке-шептунье отведу. Она и ворожит лучше меня и привороты на любовь долгую умеет делать.
– Грех ведь все эти привороты, Серафима… – с горечью отвечала Татьяна. – Как подумаю, на какие же грехи я саму себя толкаю, так страшно и тошно мне становится. А только знаю, что и мой муж сейчас сам под влиянием приворота чужого находится. Надо же его как-то спасать…
– В том-то и дело. А к чернецу своему ты более не ходи. Пока ты ездила на Лиговку, я сбегала к одной моей знакомой. Так вот, бабка наша дома через три дня только будет.
– Что так долго?
– К сестре уехала.
– Ну, ладно. Больше ждали, подождём ещё.
– Подождём, – кивнула Серафима. – А чернец твой, видно, с Нечистым знается, раз у него такие люди в доме живут.