Она же глядела на окружающих немного бессмысленным взором шоколадных глазищ и щурилась от яркости газовых ламп. В этот раз чертовка была одета во всё темное. Это была ажурная блуза из шелковой, заморской и жутко дорогой ткани, а так же бархатная длинная юбка в пол. Шею Барбары украшало дорогое колье. А черные волосы ее были убраны кверху и распущены по плечам. Боже, думал он, как же она хороша.

Ему показалось, что, увидев его среди участников сеанса, она немного смутилась и, взмахнув ресницами, опустила глаза. Вслед за ней тяжкой поступью в комнату ввалился угрюмый Казимир. Петровского с ними не было. Видимо, хитрый консультант, как и обещал, отбыл за границу, весело подумал Гладышев. В комнате раздался робкий шепот. И только ныне Михаил Алексеевич заметил, что помимо самого генерала, его супруги и их нескладной дочурки, в комнату собралась и прочая публика. Это были две немолодые родственницы Федоровых и еще два каких-то джентльмена. По-видимому, это была родня семейства Фёдоровых.

– Выключить газовый свет и зажечь свечи, – командовал Казимир. – Убрать все иконы.

– Так уж давно, батюшка, убрали, – робко отвечала генеральша.

А дальше всё происходило ровно так же, как и произошло в доме самого Гладышева, в прошедшую среду. Только в этот раз нашему герою не удалось сесть рядом с Барбарой и взять в свою ладонь ее тонкие прохладные пальчики. Его опередил сам генерал. Он решительно оттеснил Михаила и уселся по левую руку от Барбары. А справа от неё восседал угрюмый Казимир. И Гладышеву ничего не оставалось, как занять место в середине стола. Зато, теперь он мог отлично видеть её лицо.

А далее всё шло точно по тому же сценарию, что и накануне. Казимир теперь призвал духа Анеэля. Этот дух помогал спиритам исключительно по пятницам. Казимир читал какой-то неизвестный заунывный псалом, обращаясь за помощью к потусторонним силам.

– Да отверзятся нам врата истины! – громогласно заявил он. – Возьмёмся за руки, братья и сёстры.

И после этих слов стол приподнялся над полом и задрожал ещё сильнее, чем в доме Гладышевых. По спине Михаила заструился пот.

«Так, спокойно, – пытался он образумить самого себя. – У этого фокуса должно быть какое-то физическое объяснение. Наверняка этот боров сам приподнял этот стол».

Не смотря на липкое чувство страха, Гладышев постарался незаметно заглянуть под столешницу. Но ему не удалось разглядеть под длинной скатертью ровно никаких рычагов, могущих произвести весь этот странный фокус. А дальше, когда к немалому изумлению присутствующих, стол встал-таки на место, в ход пошла доска Уиджи. Планшетка скользила по деревянному полотну, и все присутствующие с нарастающим трепетом читали буквы, которые ловко складывались в слова и целые фразы.