Словом, он произвёл на семейство генерала весьма благоприятное впечатление. Они с удивлением и даже неким пиететом посматривали в его сторону. А сам Гладышев считал часы и минуты до вечернего сеанса, на который должен был приехать пан Соболевский со своей супругой.

Интересно, зачем этому славному генералу и его толстенькой женушке понадобился контакт с мёртвыми, мимоходом думал он. Чего им без этой жути спокойно не живется. И пока он прикидывал, для чего чете Федоровых понадобился спиритический сеанс, к нему подсела супруга генерала и, начав издалека и окольными путями, выдала ему страшную тайну о том, что она собирается узнать у духов, выйдет ли их дочь Катенька замуж. А равно и попросить у духов подсказку, где им искать жениха.

«Ну, в общем-то, этого и стоило ожидать, – не без насмешки подумал он. – Сейчас вам духи насоветуют. Держите карман шире».

Его так и не оставляло смутное осознание того, что чета Соболевских являет собой пример типичнейших мошенников и шарлатанов. Но, вспоминая сеанс в его собственном доме, он так и не мог понять суть всего этого обмана. Он постоянно возвращался мыслями к прошедшей среде и, увы, не мог придумать или объяснить того, откуда Соболевским были известны имена его ушедших родственников, а равно и то, отчего он своими ушами слышал голос собственной бабушки. Да и голос дяди был удивительно похож. А потом летающее по комнате привидение. Нет, что-то в этом есть. И в то же время, это – нонсенс.

Но не эти мысли будоражили его сознание и память. Главным было то, что в эпицентре всей этой мистики он видел незабвенный образ его тёмной мадонны с колдовскими и самыми прекрасными в мире очами. Кто же она? Ангел или ведьма? И эти чувства пьянили его сильнее, чем самое лихое вино.

Что я здесь делаю, с отчаянием думал он. Неужто я так и буду таскаться за ней по всему Петербургу? Эх, да я готов ехать за ней хоть на край света. Как бы мне хотелось пообщаться с этой девочкой наедине и вновь потрогать её за руку. Расспросить о её жизни. Хотя, отчего я вообразил, что она станет со мною разговаривать наедине?

Часы пробили десять вечера, и в прихожей генерала прозвенел звонок. Гладышев вздрогнул. Сердце его бешено забилось. Его лихорадило только от одной мысли о том, что сейчас распахнется дверь, и он увидит Барбару.

И это произошло. Через несколько минут она стремительно впорхнула в гостиную Фёдоровых – яркая, свежая и неизменно блистающая. Её щечки алели от мороза, а глаза казались огромными и влажными. Гладышев не мог отвести от неё восхищенного взгляда. Но мимоходом он заметил и то, насколько вытянулось лицо генеральши и её некрасивой дочери при виде их экстравагантной гостьи. Но Барбара, казалось, не обращала на это внимание. Она уже привыкла к тому, что в любом обществе все и всегда без стеснения таращились на неё.