– Иди, иди, голубушка, – с понимающей улыбкой отвечала ей приживалка Серафима.

* * *

А что же наш герой?

С начала марта по конец апреля Михаил Алексеевич так и ездил по всей столице, неотступно преследуя чету Соболевских. За всё это время ему лишь дважды удалось чуть ближе, украдкой пообщаться с Барбарой.

Первый раз это было в одной из квартир, где после сеанса Казимир отошел с хозяином дома в соседнюю комнату, а Гладышев, подобно пьяному юноше, нагло и решительно уставился на сидящую за столом Барбару. Она тоже посмотрела ему прямо в глаза. И этот взгляд её карих вишен обжёг его сильнее огня. Она смотрела на него, не мигая, несколько мгновений. И тут он вспомнил о том, как многие за глаза называли Барбару змеёй.

– Какие у вас глаза, Барбара Александровна, – в смятении прошептал он.

– Какие? – взмахнув стрелами ресниц, с улыбкой, вызывающе спросила она.

– Безумно прекрасные, – отвечал он, затаив дыхание и в упор рассматривая её совершенные черты.

Она не выдержала его взгляда и опустила ресницы.

– Такие, – продолжал он, – что вот уже больше двух месяцев, как я не сплю ночами.

– Отчего это?

– А то вы не знаете…

И в этот момент Казимир вернулся в комнату и велел Барбаре собираться.

А далее он вновь и вновь всякий раз оказывался на очередном сборище столичных поклонников спиритизма. Даже равнодушный, словно скала Казимир, не замечавший, казалось бы, присутствие Гладышева, однажды посмотрел в его сторону с неким, более пристальным интересом и изрёк:

– Господин Гладышев, вы стали нашим неизменным спутником?

– Определенно, граф, – стараясь быть предельно учтивым, произнёс Михаил.

– И что вам дало подобное тщание и глубокий интерес? Вы перестали быть скептиком? За эти пару месяцев мы сумели убедить вас в том, что спиритизм является серьезной наукой? Убедить в том, что душа человеческая бессмертна, и что мы можем связываться со многими развоплощенными душами? – и он посмотрел на него испытующим взором мутных глаз.

Михаилу показалось, что в этих глазах, помимо вопроса, таилась и некая усмешка. Чёрт возьми, с тревогой подумал наш герой, наверное, он давно обо всём догадался. Я бываю порой так неосторожен в своём явном внимании к его жене. Ещё не хватало, чтобы он разозлился и увёз Барбару прямо сейчас за границу.

– Определенно Казимир Викторович, в моём ревностном познании сего предмета произошёл значительный прогресс.

– Вот как? – пан Соболевский иронично приподнял лохматую бровь.

– Понимаете, я, как естествоиспытатель и инженер, привык всегда полагаться только на личный опыт. А опыт порой бывает… «сыном ошибок трудных», – витиевато отвечал покрасневший от стыда и будто застигнутый врасплох Михаил. – Но и опыт не приходит к нам мгновенно. И я хотел бы плотнее погрузиться в тему… И потому, – он не смог закончить фразу и, запутавшись, смутился от проникновенного взгляда Казимира.