– Надо же… – Серафима отставила чашку с чаем. – Неужто и призраков тех не было вовсе?

– Говорит, что не было, – поджав губы, произнесла Татьяна.

– Но, как же… Я то видала… И слышала всё явно.

– И я видала! – почти крикнула Гладышева. – А что толку? Не верит он в эти сказки…

Обе замолчали. Татьяна машинально размешивала в чае сахарный песок.

– Ну и пусть не верит. Главное, чтобы тебя любил, – возразила Серафима.

– Да, – вздохнула Гладышева. И улыбнувшись украдкой, доверительно сообщила подруге радостную весть: – Пришел вчера, набросился на меня, как зверь голодный. Всю измял, извалял… Всю ноченьку из рук не выпускал, – после крайних слов она густо покраснела.

– Ну, дай то бог, – радостно закивала Серафима. – Глядишь, снова понесешь от него.

– Эх, да это вряд ли. Доктор-немец же сказал, что не будет у меня более детей.

– Ой, да кабы все эту немчуру учёную слушали, – с вызовом произнесла Серафима. – Нашла, кому верить.

– Ох, знаю, что глупая я, да доверчивая без меры. Вот и Петровский же с этими Соболевскими явно меня надул.

– Да, та змея, его сестрица, хоть кого надует. Сразу видно – наглая бабёнка.

– Ох, и наглая… – закивала Татьяна.

И вновь обе замолчали.

– Ты бери, Серафимушка, булки. Хорошие нынче испекла Марфа, – Татьяна подвинула тарелку с сахарной сдобой.

– Хорошие, – согласилась Серафима.

– Слушай, Серафима, а кинь-ка мне снова на картах.

– На что, милая?

– На то, любит он меня, или нет. И есть ли у него сейчас полюбовница?

– А что? И кину, – легко согласилась подруга. – Отчего не кинуть? Давно не гадали мы с тобой.

– Давно, – согласилась Татьяна, убирая со стола посуду и освобождая место для гадания.

Через четверть часа Серафима, важно разглядывая карточный крест, вещала в доверчивые уши Татьяны:

– Вот, гляди, тут дороги у него. Видно, много ездит куда-то.

– Это правда, – кивала Гладышева. – Миша много по городу ездит. Он же сейчас работу какую-то пишет. Научную… – важно произнесла она.

– Ну, вот и дорог потому много. И дом казенный, видишь?

– Вижу. Это библиотека его. Он там, в читальном зале, часами сидит.

– Да. А вот и короли разные, и хлопоты ему ложатся. Интерес нечаянный.

– Ага-ага, – кивала довольная Татьяна. – А полюбовниц-то разве не видно?

– Нет, не вижу ни одной, матушка.

– А это что за крестовая дама рядом с ним?

– Какая дама?

– Да, эта!

– Нет, это не дама, это его желание ложится такой картой. Желание короля.

– А… – недоверчиво протянула Гладышева. – Точно нет никого?

– Да, точно, я тебе говорю.

– Ну, ладно тогда… Пойду я, подремлю немного. Ночь-то всю ведь не спала. Мой-то, словно кот мартовский… Всю-то ноченьку… – глаза Татьяны сияли от счастья.