И скорее от отчаянной смелости он вдруг прошептал в темноту:

– Барбара? Это вы?

Но ответом ему была гулкая тишина. Потом он услышал чьи-то торопливые шаги. Ему показалось, что в ночной свежести сада он отчетливо уловил тонкий аромат её колдовских духов. Это была она! Он бросился вслед за ней и нагнал её только возле самого дома, под тусклым светом нескольких фонарей, озаряющих монументальный портик с толстыми колоннами и двух мраморных львов. Дрожащий на ветру фонарь, обручем света скользил по пробивающейся траве газона и крашенной светлой скамье.

– Барбара, погодите, – горячо зашептал он. – Не ходите к фонарям. Там нас могут увидеть.

Она была одета в длинный плащ, отороченный мехом, а на голове её красовался персидский шёлковый платок. Неожиданно для него она посмотрела ему прямо в глаза тревожным взглядом и прошептала:

– Михаил Алексеевич, вы никого не видели в саду?

– Кажется, видел, – согласился он, дрожа ещё сильнее. – Там были вы, Барбара Александровна?

– Я не выходила сейчас в сад, – с нарастающей тревогой произнесла она.

– Что вас так испугало?

– За нами следят, Михаил Алексеевич. К нам приставлены люди из «Особого отдела». Мы уже привыкли с Казимиром. Но сегодня один наш друг передал нам, что мы ещё в большей опасности, ибо нас подозревают в связях с кружком социал-демократов. Они хотят арестовать и судить нас.

– Подождите, – дрожь исчезла из его голоса. – А какое отношение спиритизм имеет к политике?

– Никакого. Но это трудно доказать. На нас написано несколько анонимок. Знаете, иногда предателями оказываются даже самые близкие друзья.

После этих её слов, ему стало по-настоящему тревожно.

– Чем я могу вам помочь? – твёрдо спросил он. – Я готов. Вы прекрасно знаете, что ради вас я готов на многое, – голос вновь предательски задрожал. – Я жизнь свою отдам ради вас.

Её глаза озарились нежной и признательной улыбкой.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Пока мне ничего не нужно, мой верный рыцарь.

Она протянула руку и незаметно пожала кончики его пальцев, а после стремительной походкой ушла из сада в круг фонарного света, поднялась по мраморным ступеням, а после и вовсе скрылась за широкими дверями усадьбы.

* * *

– О чём ты с ним говорила? – тяжелый контур плеч качнулся возле оконного проёма, – не зажигай огонь. Из сада всё отлично видно. Так о чем ты с ним разговаривала?

– Пыталась понять, не работает ли он в Отделении сыска?

– Узнала? – хмыкнул он.

– Похоже, он чист…

– Куда ему в шпики идти. Кишка тонка. Какие-то слабенькие нынче пошли твои ухажеры. Ты не находишь?

– С чего ты взял, что он слаб?