Опустившись на один уровень с иллюминатором, я одеревеневшими пальцами принимаюсь отдирать край клейкой ленты, которая на удивление крепко держится на месте, и с трудом отрываю кусок, позволив тем самым отодвинуть в сторону небольшой участок черной пленки и заглянуть в помещение каюты.
Привыкшее к яркому солнце зрение поначалу не способно уловить хоть что-либо в темноте каюты. Но чуть свыкнувшись с теменью, в глубине помещения я замечаю две желтых, будто висящих в воздухе, точки…
Пашка
Я был готов к тому, что мог тут увидеть. Но все же не удержался и отпрянул назад, трусливо возвратив клейкую ленту на место. Будто тонкий кусок пластика может защитить меня, если зверь решит штурмовать иллюминатор.
Повиснув на веревке, я слегка раскачиваюсь из стороны в сторону, чувствуя себя будто кусок колбасы, привязанный за нитку, которым ребенок дразнит голодную кошку, покачивая приманкой перед ее носом.
От напряжения руки мои немеют, и я понимаю, что не смогу долго продержаться, удерживая вес тяжёлого тела силой кистей. Поэтому, пока остаются силы, предпринимаю повторную попытку детально изучить содержимое каюты, отвернув черную ленту пошире и позволив свету проникнуть в скрытое от взгляда помещение.
Когда правый глаз, защищенный от солнечного света козырьком согнутой кульком ладони, снова заглядывает в иллюминатор сквозь образовавшуюся щель, то картинка наконец в полной мере предстает перед моим взором. Эта каюта разительно отличается от трех предыдущих. Такое впечатление, что в её замкнутом пространстве произошла ожесточенная битва своры разъярённых волков, которые в порыве борьбы разрушили все, что можно было разрушить. Мягкое покрытие спального места отсутствует и лежанка оголена до основания. Часть декоративных панелей, имитирующих дерево, либо предварительно содраны, либо присутствуют на стенах лишь в виде отдельных изодранных фрагментов. Шкаф и полки также не видны, вероятно демонтированные заранее. По помещению раскиданы пустые консервные банки, разорванные упаковки от еды и ошметки картона. А в обнаженную несущую балку яхты, пересекающую внутреннюю стену каюты, скрытую прежде за панелями, приварены массивные железные кольца — крепления, от которых тянутся четыре тяжелые мореходные цепи. И эти цепи заканчиваются оковами, связывающими лапы и ноги существа, лежащего мордой вверх в дальнем углу каюты.
Существо выглядит миниатюрным, как минимум вдвое короче по длине, чем средняя взрослая особь, которых я видел ранее. И совершенно несоразмерным массивности сковывающих его конечности кандалов. Кажется, что тело ранее принадлежало ребенку или подростку. Тощая, без капли жира, серая полупрозрачная плоть в сетке лиловых вен напоминает жертву холокоста или голодающих африканских детей в период засухи. Оголенный, скошенный спереди череп также покрыт венами и жалкими остатками темных волос. Грязные лохмотья то ли джинсовых шорт, то ли брюк едва удерживаются на по-собачьи узких бердах. Пасть на деформированной звериной морде безвольно полуоткрыта. Существо лежит без движения и кажется умершим. Однако его глаза! Мне ранее не показалось. Его глаза, они слабо, но все же отсвечивают во мраке каюты желтым фосфоресцирующим свечением, доказывая, что существо все еще живо.