Аскер стоял, расставив ноги, и смотрел на расщелину. Он не стал задавать вопрос, ради которого пришёл, вместо этого обошёл носилки кругом, посмотрел на Ферга сверху вниз и только потом повернулся ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что спускаешь его к камню, который совсем недавно убил человека?

Я кивнул.

— Понимаю.

— И ты понимаешь, что если парень заговорит там, внизу, — Аскер ткнул пальцем в расщелину, — и камень решит, что ему принесли подарок…

— Камень принял меня как Кормильца, — перебил я. — Сегодня утром. Протокол завершён, связь установлена. Ферг для него — мой гость. Гостей не едят.

Аскер хмыкнул. Скрестил руки на груди и пожевал нижнюю губу.

— «Не едят», — повторил он. — Ты в этом уверен? Или надеешься?

Честный вопрос. Я мог бы соврать, мог бы одеть ответ в уверенность, которой не чувствовал. Аскер заслуживал правды.

— На девяносто процентов уверен, на десять надеюсь. Но подвал Старосты даёт ноль процентов, если Рен войдёт с Щупом. Ферг в подвале как красный маяк на расстоянии сотни метров. Кузнец в расщелине не более чем точка, утонувшая в фоне Реликта. Разницу объяснять?

Аскер посмотрел мне в глаза.

— Объяснять не надо, — сказал он. — Я умею считать.

Он отступил от носилок и посмотрел на Тарека.

— Помоги ему. И если парень внизу начнёт буянить, вытаскивай лекаря первым. Кузнец — второй.

Тарек молча кивнул.

Аскер развернулся и пошёл к деревне. Через десять шагов остановился, не оборачиваясь.

— Лекарь.

— Да?

— Шесть-семь дней. Потом этот Рен будет стоять у наших ворот и нюхать воздух. Мне нужно, чтобы он нашёл деревню, которая варит зелья и торгует ими, а не деревню, которая прячет безумного кузнеца рядом с камнем, способным сожрать отряд Инспекции. Разницу объяснять?

— Не надо, — сказал я. — Я тоже умею считать.

Он ушёл, массивный и уверенный, и подлесок поглотил его фигуру через двадцать шагов.

Мы с Тареком переглянулись. Слова были не нужны.

Спуск с носилками занял двадцать шесть минут. Верёвку пришлось обвязать вокруг жердей и опускать Ферга на руках, метр за метром, пока один из нас держал груз, а второй спускался ниже, принимая вес. Ферг весил килограммов шестьдесят пять, может, семьдесят, и каждый из них давался предплечьям и пальцам потом и болью. Тарек работал молча, точно, перехватывая верёвку ровными движениями.

Чем глубже мы опускались, тем ярче горели каналы-резонаторы на руках кузнеца. На поверхности они тлели. На середине спуска я увидел, как линии на предплечьях Ферга вспыхнули отчётливым алым, прорисовавшись под кожей, словно кто-то подсветил их изнутри. Пульс его участился. Тело реагировало на приближение к Реликту.