Прогресс ко 2-му Кругу: 30.3% → 31.1%.
Я сидел перед камнем и смотрел на него. Бордовая поверхность мерцала.
«Я здесь»
Завтра приду снова. И послезавтра. И через неделю. Без пропусков. Потому что доверие, которое сломано дважды, чинится в десять раз медленнее, и я не собирался ломать его в третий раз.
Я поднялся. Ноги затекли, колени ныли. Руки были холодными, хотя в камере стояла жара. Но в груди, в том месте, где Рубцовый Узел прирос к стенке аорты, было тепло.
Камень услышал. Пока он ещё не поверил, но тот факт, что он хотя бы услышал меня, не мог не радовать.
Тарек стоял на том же месте с факелом. Его лицо было бесстрастным.
— Двадцать восемь минут, — сказал он.
— Нормально.
Мы пошли к деревне. Подлесок вокруг шуршал и потрескивал — ночная жизнь, хищники, шорох крыльев в кронах. Тарек шёл впереди, и его копьё покачивалось в такт шагам.
У ворот нас ждал Далин.
Гонец стоял, привалившись плечом к столбу. В неровном свете Светляк-Гриба, висевшего над воротами, его лицо выглядело старше, чем днём. Тени залегли под глазами, на лбу обозначилась складка, которую я не замечал при дневном свете. Он выглядел как человек, который принял решение и не уверен, правильное ли оно.
— Лекарь, — окликнул он негромко. — Можно слово?
Я подошёл. Тарек остановился в трёх шагах.
— Днём я не всё сказал, — произнёс Далин. Голос тихий, но без дрожи. — Командующая Лира просила передать это только лекарю, без лишних ушей. Но один-то, — он кивнул на Тарека, — пусть слышит.
— Говори.
Далин посмотрел мне в глаза. Его зрачки расширены не от темноты, а от того, что он собирался сказать нечто, от чего нельзя будет отступить.
— В узлах происходит то, что в скором времени затронет всё в этом мире, и чем лучше ты подготовишься, лекарь, не важно, один или вместе со своей деревней, тем выше шанс выжить.
Пауза. Ночной воздух повис между нами, густой и неподвижный.
— Если алхимик заподозрит неладное, он не даст никому шанса в этом месте.
Далин замолчал, потом добавил ещё тише:
— У вас десять дней — не забывай, лекарь.
Я стоял и смотрел на него, и в голове крутилось одно число.
Семь — столько дней нужно, чтобы выучить первое слово, а десять, чтобы спрятать целый мир.
Глава 13
Горшок стоял на углях, и камешек на его стенке медленно наливался цветом — серый, потом бледно-жёлтый, потом ровный, тёплый янтарь. Горт сидел на корточках перед очагом, не отводя взгляда от полоски кварца, и его губы беззвучно шевелились, как будто он считал про себя, хотя я ещё вчера объяснил ему, что считать не нужно, а нужно смотреть.
Он смотрел.