— Глава?

— Мастер Солен. Четвёртый Круг, ему за шестьдесят. — Вейла чуть наклонила голову. — Консерватор. Ненавидит всех, кого не учил лично. Самоучек считает шарлатанами. Три года назад выгнал из города травника, который варил дешёвые настои без лицензии. Парень потом умер в лесу не то от зверя, не то от чего похуже.

Я отложил эту информацию на полку в голове. Мастер Солен — монополист, не любит конкурентов, не стесняется устранять. Полезное знание, если я собираюсь продавать настои, которые лучше и дешевле гильдейских.

— Инспектор?

— Из Изумрудного Сердца. Пятый Круг. Имени не знаю, слышала от стражей, когда пыталась договориться. Серен сказала: «Жди инспектора, он решит, кому жить». Не «кого впускать», а именно «кому жить». — Вейла посмотрела на меня снизу вверх, — Инспектор — это не врач. Это аудитор. Он посчитает выживших, ресурсы, стоимость восстановления. Если стоимость превышает ценность зоны, он закроет территорию. Через год пришлют колонистов.

— А если ценность высокая?

— Тогда гарнизон. Контроль. Налог. Двадцать-тридцать процентов от всего произведённого, плюс «благодарность» за спасение. — Она усмехнулась, — Я видела это в Ольховом Логе семь лет назад, после Волны Зверей. Гарнизон «помог» им восстановиться, а потом остался на два года и высосал деревню досуха.

Аскер стиснул перила. Я видел, как побелели костяшки его пальцев.

— Информация о ярмарке подойдёт? — спросила женщина в кольчуге.

— Ярмарка?

— Осенний Сбор. Через три месяца в Каменном Узле, если Узел откроется. Единственный шанс для деревень продать товар без посредников и наценки Гильдии. Караванщики съезжаются со всего Подлеска, цены справедливые. — Она помолчала. — Но если Узел закрыт, ярмарки не будет. А если инспектор закроет зону, то вообще ничего не будет.

Я повернулся к Аскеру. Он смотрел на юг, где за деревьями лежал путь к расщелине, к чаше с серебряной травой, к мёртвым капиллярам Жилы, ведущим вниз.

— Спасибо, — сказал я Вейле. — Подожди.

Спустился по лестнице и подошёл к воротам. Бран стоял у створки, массивный, как бревно, которое он вчера поднимал в одиночку, и посторонился, давая мне пространство у щели.

— Вейла, подойди ближе.

Шаги снаружи. Лицо Вейлы появилось по ту сторону створки, и расстояние между нами сократилось до ширины ладони. Щель узкая — в неё проходила рука, но не голова, и мы говорили, глядя друг другу в глаза через вертикальную полоску пространства.

— Это не для остальных, — сказал я тихо. — Только для тебя.

Она чуть сощурилась, но ничего не сказала.

— Подключичные лимфоузлы, — продолжил я, понизив голос до того уровня, на котором нас не мог услышать никто, кроме Брана, который всё равно не понимал медицинских терминов. — Левый и правый. Мицелий оплетает капсулу. Инфильтрация ранняя, нити тонкие, но они есть. Третий Круг компенсирует, поэтому ты не чувствуешь симптомов, и не будешь чувствовать ещё полторы-две недели. Когда нити доберутся до подключичных артерий, оттуда прямой путь к дуге аорты, а дальше к сердцу. И Третий Круг тебя не спасёт.