Последнее ощущение было самым ясным: запрет. Категорический. Глубинный канал — самое настоящее табу.

Рубцовый Узел медленно остывал. Я убрал ладони с пола, и связь разорвалась мягко, как отпущенная рука.

ЯЗЫК СЕРЕБРА: Слово 3/40 — «тише»

(усвоено, применение: ОТКЛОНЕНО получателем)

Реликт: запрос несовместим со структурой сети.

Совместимость: 58.9% (+0.5%).

ПОРОГ НЕОБРАТИМОСТИ: 60%.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: избегать прямого контакта

с концентрированной субстанцией минимум 7 дней.

Полтора процента до порога. За этой цифрой территория, с которой не возвращаются. Рубцовый Узел прекратит быть органом и станет чем-то иным — частью системы. Встроенным модулем живой сети, которая существует тысячелетия и для которой один человек — не более чем расходный материал.

Я сидел на холодном камне и смотрел на бордовый камень перед собой. Камень доверял мне и ответил честно: «Не могу».

Нужен не способ заглушить Реликт — нужен экран, фильтр между правдой и прибором. Как контрастная плёнка, которую рентгенолог кладёт между источником и снимком, чтобы выделить нужные структуры и скрыть лишние. Маяк видит фон. Если изменить фон между маяком и Реликтом, то данные исказятся, но маяк не перестанет работать. Он будет собирать информацию, просто неправильную.

Алхимия уровня B. Минимум.

Я поднялся, отряхнул колени, бросил последний взгляд на Ферга и начал подъём.

На полпути к выходу я положил руку на стену и остановился. Камень под ладонью был мокрым. Влага выступала из микротрещин, собираясь в крохотные капли, и когда я поднёс пальцы к глазам, то увидел в зеленоватом свете грибов, что капли были не прозрачными — они отливали бордовым.

Субстанция Реликта поднималась по микротрещинам породы. Камень тянулся к поверхности медленно, по миллиметру в сутки, но неуклонно. Раньше порода была сухой, сейчас влажная.

Маяк будил Реликт. Реликт тянулся к маяку. Два процесса, идущие навстречу друг другу, и где-то посередине — деревня.

Я вытер пальцы о штанину и полез наверх.

…

В доме старосты.

Аскер сидел во главе стола.

Вейла уже была здесь. Стояла у окна, листая свою кожаную папку, и по тому, как она расправляла полоски коры одну за другой, я понял: торговая книга обновлена, цифры готовы, аргументы выстроены в ряд, как стрелы в колчане.

У двери стоял Горт. Я взял его с собой, ибо парню нужно учиться думать в присутствии людей, которые принимают решения. Он прижимал к груди чистый черепок и угольный стержень, готовый записывать.

— Садись, — сказал Аскер, кивнув на скамью напротив.

Я сел. Скамья скрипнула. Стол между нами был пуст, если не считать глиняной кружки с водой и ножа, который Аскер всегда держал рядом.