— Далан. Факел.

Далан высек искру, раздул огонь. Тёплый свет залил тропу, и тени отпрянули, как нашкодившие собаки.

— Нур. Горшок с углями ставь сюда. Мне нужен кипяток. Вейла, достань из моей сумки боковой карман, там мазь в глиняном горшочке и полоски ткани.

Они двигались быстро, без лишних вопросов. Вейла подала мазь и ткань. Нур поставил горшок, подбросил угля, налил воду из фляги. Я разорвал рукав рубахи незнакомки и наложил жгут выше перелома, на верхнюю треть бедра. Мох прижал к ране, зафиксировал полоской ткани.

Нужно нечто похожее на шину. Обломок настила валялся в трёх шагах. Я примотал её к бедру, обложив полосками ткани, и закрепил узлами. Каждый узел — привычное движение пальцев, память тела из прошлой жизни, которая просыпалась в моменты, когда мозг переключался с анализа на действие.

Когда вода закипела, я бросил в горшок щепотку мха и угля, дождался помутнения и процедил через ткань. Получившуюся кашицу нанёс на рану вокруг перелома, промазал края, закрыл повязкой.

Женщина пошевелилась. Веки дрогнули. Глаза открылись.

— Тихо, — сказал я. — Не двигайтесь. Перелом ноги. Вы упали с моста.

Она смотрела на меня и, кажется, не понимала ни слова. Потом сглотнула, облизнула потрескавшиеся губы.

— Мост… упал. — Голос был хриплый, едва слышный. — Мы шли… ночью. Канаты… лопнули. Нет. Срезали. Кто-то… срезал.

— Сколько вас было?

— Четверо. Тим… — Она повернула голову к мужчине, увидела его, и что-то в её лице изменилось. Она закрыла глаза. — Тим. Двое других ушли за помощью. Вчера… утром. Не вернулись.

— Ваше имя?

— Ирма. Караван Зелёной Тропы. Мы везли соль… в Мшистую Развилку.

Планки настила лежали кучей у корня, перемешанные с обрывками канатов. Я подошёл и поднял один обломок.

На свежем срезе, в перекрестье волокон, поблёскивала маслянистая плёнка — бледно-серая, с лёгким перламутровым отливом. Я поднёс обломок к факелу.

Плёнка была тонкой, как конденсат на стекле. Она покрывала только срез, только то место, где лезвие прошло через волокна. Как будто инструмент, которым резали канат, был смазан этой субстанцией.

Рубцовый Узел отозвался мгновенно. Знакомое ощущение, похожее на аллергическую реакцию в зачатке.

Я знал, как ощущается субстанция Кровяной Жилы: тепло, пульсация, резонанс, как будто трогаешь что-то живое. Знал, как ощущается серебро: холод, чистота, «тишина».

Это было другим. Серая плёнка не была тёплой или холодной. Она была… пустой. Как будто я прикоснулся к дыре в ткани мира, к месту, откуда что-то было вынуто, и пустота осталась. Рубцовый Узел реагировал на неё предупреждением.