— Если бы я знал, то не держал бы таверну. Я бы продал информацию и уехал на побережье, если оно существует. — Он усмехнулся без веселья. — Но я знаю вот что. Мосты режут не случайно. Каждый мост — торговый путь. Каждый путь — чьи-то деньги. Когда старый маршрут закрывается, караваны идут длинной дорогой. Длинная дорога проходит через чью-то территорию, на чьей территории стоят постоялые дворы, склады, охрана. Кто владеет этой территорией, тот получает пошлину, которую раньше не получал.

Вейла перестала записывать. Посмотрела на Брюна.

— Кто владеет длинным маршрутом на север?

Брюн покачал головой.

— Три Капли — это цена общих сведений. За имена уже другой тариф и другой уровень риска. — Он встал с табурета. — Ешьте. Утром на рынок, записывайтесь на площадку. И мой совет, бесплатный, потому что Керн мне когда-то помог — не тащите на прилавок всё, что привезли. Покажите малую часть. Посмотрите, кто подойдёт. Послушайте, что спросят. В этом городе информация дороже товара.

Он ушёл за стойку.

Я доел похлёбку. Вейла складывала записи в поясную сумку. Далан и Нур молча жевали хлеб. Ученик Гильдии за угловым столом допил свой эль, поднялся и вышел. Проходя мимо нашего стола, он не замедлил шага и не повернул голову, но за секунду до того, как миновал меня, его витальный фон дрогнул — едва заметный импульс, похожий на пинг радара. Он меня «просканировал» — быстро, поверхностно, на уровне определения Круга культивации. Второй Круг мог это сделать, ученик Солена тем более.

Вейла дождалась, пока дверь за ним закроется.

— Заметил?

— Заметил.

— Солен уже знает, что мы здесь. Рен написал ему. Или Стражи на воротах доложили. Или этот парень сидел здесь до нашего прихода и ждал. В этом городе секреты живут полдня.

Она собрала записи, поднялась.

— Иду регистрировать площадку. Далан со мной. Нур, ты с лекарем. Вещи не оставлять.

Они ушли. Нур сел на скамью у двери, положив копьё на колени. Я допил эль, встал и вышел на балкон.

Вечерний город.

Нижний Город под ногами выглядел как паутина, подсвеченная изнутри: мостки, верёвочные перила, платформы, и на каждом перекрёстке кристалл, отбрасывающий конус голубоватого света. Люди внизу двигались, как тёмные точки в световых кругах, появляясь и исчезая, и их тени прыгали по стенам домов, как театральные силуэты на занавеске.

Рыночная площадь была почти пуста, но несколько лавок ещё работали. Я видел их масляные светильники, качавшиеся на крюках, и ровное свечение кристаллов на стойках. Одна лавка в дальнем углу площади была открыта: торговец ингредиентами, судя по связкам трав и рядам горшков на прилавке.