Третий колодец стоял ближе к центру квартала, открытый, с очередью человек в двадцать. Очередь двигалась медленно, молча. Люди не переговаривались, не шутили, не жаловались на ожидание. Стояли, как стоят в приёмном отделении.

Далан остановился у перил, облокотился, как будто разглядывал платформы внизу. Давал мне пространство. Я прошёл мимо очереди, стараясь не привлекать внимания.

У стены дома, в тени между двумя опорными балками, сидела женщина — молодая, лет двадцать пять, может, чуть старше, но из тех, кого нужда состарила раньше положенного. Волосы убраны под платок, руки красные, потрескавшиеся. На коленях у неё лежал мальчик.

Ему было лет шесть — семь, трудно сказать, потому что он был мелким для своего возраста, как бывают мелкими дети, которых недокармливают не из жестокости, а потому что кормить нечем. Глаза закрыты, дыхание частое, поверхностное.

Его руки лежали поверх одеяла — тонкие, с выступающими косточками запястий. И на коже россыпь мелких тёмно-красных точек, каждая размером с булавочную головку — петехии. Точечные кровоизлияния, характерные для нарушения свёртывающей системы крови. На тыльной стороне левой ладони — синяк, который выглядел слишком большим для своего возраста, как будто ребёнок ударился несильно, а кровоподтёк расплылся по всей кисти. Геморрагический синдром. Классика.

Рубцовый Узел среагировал прежде, чем я успел его попросить. Витальный фон ребёнка проступил сквозь городской шум. Я знал, что означают эти провалы: микротромбозы в мелких сосудах, которые перекрывают кровоток на доли секунды, а потом рассасываются и так по кругу, снова и снова, пока тромбоцитов не останется совсем, и тогда вместо точечных петехий начнутся обширные кровотечения. Из дёсен, из носа, в суставы, в мозг.

Система не выдаёт рекомендаций по этическим дилеммам, поэтому я отмахнулся от сообщения.

Торговец сидел на низком табурете через проход от женщины. Маленький лоток на двух чурбаках, на лотке четыре склянки с бледно-розовой жидкостью. «Настой Чистой Крови». Двадцать Капель за штуку — я помнил цену, которую назвал Брюн. На деле торговец отдавал по пятнадцать тем, кто выглядел достаточно отчаявшимся. Мелкая скидка, которая ничего не стоила, потому что себестоимость этого паллиатива была максимум три Капли, а разницу в двенадцать клала в карман Гильдия.

Женщина поднялась с земли, прижимая мальчика к себе одной рукой. Второй она достала из-за пазухи маленький кошель — потёртый, мятый, явно переживший лучшие времена. Раскрыла его, и я увидел содержимое: три Капли. Три маленьких янтарно-красных кристалла на грязной ткани.