Требуется: экспериментальная варка.

Золотистые строки мигнули и растворились. Я убрал кору в сумку, прижав к внутренней стенке, рядом с Серебряной Печатью.

— Спасибо.

Моран откинулся на спинку стула. Стул скрипнул жалобно и протяжно.

— За рецепт не благодари. Он в любом гильдейском каталоге — кто хочет, тот берёт. Я дал тебе кое-что сверху: пометки по дозировкам, которые в каталоге не указаны. Солен считает, что стандартная доза — половина склянки. Я за сорок лет практики выяснил, что для детей до десяти лет необходима четверть, для стариков только треть, а для культиваторов второго Круга и выше только полная, иначе не берёт. Метаболизм разный. Солен это знает, но в каталог не включает, потому что тогда придётся признать, что его «стандартная доза» — пустая фикция.

— Я заметил пометки, они ценнее рецепта.

Моран посмотрел на меня долгим взглядом и промолчал несколько секунд. Потом заговорил другим тоном, тише, без иронии.

— Парень. Я видел, как ты работаешь. Когда ты рассчитывал анестезию для Ирмы, ты не просил таблицу, ты считал в голове по весу, по возрасту, по состоянию печени. Мои ученики так не умеют. Мои бывшие коллеги по Гильдии так не умеют. Я не спрашиваю, откуда ты это взял, потому что ответ мне не понравится, и я предпочитаю жить в неведении. Но прошу об одном.

Он наклонился вперёд. Тремор в его руках вернулся — правая ладонь, лежавшая на столе, чуть подрагивала.

— Не лезь в Гильдию глубже, чем нужно. Солен проигрывает красиво. Он не устроит скандал, не подаст жалобу, не пошлёт наёмников. Он сделает проще: начнёт задавать вопросы людям, которые знали Наро. А Наро знали многие. И если кто-то из них расскажет Солену что-то, что не совпадёт с твоей легендой, ты даже не узнаешь об этом, пока не станет поздно.

— Я понимаю.

— Понимаешь… Это хорошо. — Он снова откинулся назад. — Ещё кое-что. Не по линии Гильдии.

Моран покосился на окно. За мутной плёнкой, заменявшей стекло, виднелись ветви и мосты, залитые утренним светом кристаллов. Свет, который показался мне чуть более тёплым, чем вчера. Или чуть менее стабильным.

— Кристаллы, — сказал Моран. — Ты заметил?

— Заметил что?

— Последнюю неделю они мерцают. Большинство горожан не обращают внимания, потому что свет по-прежнему есть, а люди не смотрят на то, что работает. Но я сорок лет просыпаюсь в этой комнате и каждое утро вижу, как свет кристалла на ветви за окном переключается с ночного режима на дневной. Раньше это было плавно — три-четыре секунды, и готово. Сейчас он дёргается и мигает, как свеча на сквозняке.

Я посмотрел на кристалл за окном — крупный, размером с два кулака, вмонтированный в развилку ветви. Свечение ровное. Я подождал десять секунд, двадцать.